Место преступления — Москва

был вечер. И решил он еще лучше отладить свою цветомузыку. Звонков любил джаз. Настоящий, без подмеса. Глена Миллера любил, Бенни Гудмена, Френсиса Аля.
Вот и сейчас билась в цветовой гамме мелодия из «Серенады солнечной долины”.
Очень хотелось Звонкову найти такое соотношение цвета и музыки, чтобы в такт мелодии нежно менялась цветовая гамма.
Загремела канистра у входа.
Женька обернулся. В дверях стоял Кол.
— А, Витек, ты, видать, опять врезал.
— Врезал… Врезал… Врезал… — запел в такт музыке Кол и пошел к Женьке.
Глаза у него были пусты и бессмысленны, по лицу бродила смазанная улыбка.
Он, проходя мимо установки, повернул до отказа рычаг громкости.
Звонко и радостно запела над гаражом труба.
— Кол, — Женька пытался перекричать музыку, — Кол!
А Витя, пританцовывая, оказался у него за спиной.
Внезапно он сгибом руки обхватил его голову и полоснул ножом по горлу.
Потом, бессмысленно улыбаясь и подпевая знаменитым трубачам и саксофонистам Глена Миллера, еще несколько раз ударил и, оставив нож в теле, вышел из гаража.
Вова и Серый подхватили его, втолкнули в машину.
Ревела над гаражным городом музыка, бешено метались синие, зеленые, желтые, красные всполохи огня.
Серый остановил машину у сторожки. Они затащили Кола внутрь, уложили на топчан.
— Кайфа дай, Серый, кайфа…
— Сейчас, Витя, сейчас.
Вовик умело закатал рукав, перетянул руку жгутом.
Кол ожидал кайфа, бессмысленно улыбаясь и напевая что-то.
— Сейчас, Витя, сейчас.
Вовик достал большой шприц, полный мутноватой маслянистой жидкости, и ввел иглу в вену Кола.
Витя блаженно зажмурился, закрыл глаза и вытянулся на топчане, устраиваясь поудобнее.
— Все, Серый. — Вовик спрятал шприц в кейс. — Он поехал к своим далеким предкам.
— Сколько ему еще жить?
— Минут десять. Отравление наркотиками.
— Поехали.
Билась над гаражным городом цветомузыка. В разноцветных всполохах гаражи напоминали элементы космического ландшафта.
Гремела музыка, дергался свет, и в разных концах этого города лежали двое убитых.
— Открывайте, — сказал Игорь врачу.
— Ну как хотите, я вас предупреждал.
— Открывайте.
Врач надавил на ручку, выдвинул носилки.
Корнеев подошел, поднял покрывало.
Он смотрел всего несколько секунд, но они показались ему часами.
Врач посмотрел на него внимательно и сказал:
— Хватит. Я же предупреждал вас. Нельзя на вашей службе так расстраиваться…
— Это был мой очень близкий друг.
— Извините.
Игорь повернулся и пошел к дверям.
— Подождите! — крикнул ему в спину врач.
Но Игорь не остановился, ему хотелось как можно быстрее уйти из морга.
На улице его ждал Ковалев.
— Его убил Кол, Игорь Дмитриевич, наширялся наркотиками и убил. А потом сам умер от отравления.
— Его убил я, Ковалев, понимаешь, я.
— Вы же в Дагомысе были.
— Я его убил. — Игорь пошел сквозь чахлый больничный сквер, мимо людей в халатах чудовищного цвета, и мимо женщин с кошелками, мимо равнодушных, привыкших ко всему врачей.
Он шел по улице, не замечая людей, словно пьяный.
Резко, со свистом затормозила машина.
— Ты, сука, алкаш поганый. — Выскочил из кабины водитель. — Жить надоело, в Москва-реку прыгни, а людей под срок не подставляй!
И тут Корнеев очнулся и увидел себя на мостовой, и машину ’’Волгу” рядом увидел, и людей, с любопытством глядящих на него.
Пелена словно спала, и он вновь ощутил свою связь с городом, людьми, машинами, надвигающимся московским вечером.
— Извини, — сказал Игорь
— Погоди. — Водитель подошел ближе. — Да ты трезвый никак. Болен, что ли?
— Вроде того.
— Садись. Подвезу, а то откинешь копыта, не дай бог.
— Спасибо.
— Тебе куда? — спросил водитель, когда Корнеев уселся в салоне.
— К Новокузнецкой.
— Это как делать нечего.
На Пятницкой у булочной Игорь попросил остановиться. Достал пятерку.
— Да ты что, друг, не обижай. — Водитель хлопнул его по спине. — Слава богу, отошел ты. Горе, что ли?
— Лучшего друга убили.
— Кто?
— Пока не знаю.
— Кооператором был?
— Нет, инженер.
— Вот, суки, рвань. Ты, друг, иди домой и стакан вмажь, очень советую, полегчает.
Машина ушла, а Игорь остался на Пятницкой.
Вечерняя улица жила обычной жизнью. Шли значительные ребята из Радиокомитета, торопились женщины с руками, оттянутыми сумками, мужчины стекались к винному магазину.
Игорь подошел к громадной очереди и понял,