Место преступления

Ты записал адрес Мая в блокноте, вырвал листок и унес с собой. Я заштриховала карандашом листок, что был под этим, и все узнала, — с гордостью призналась она. — Поехала туда и его нашла. К сожалению, уже мертвым. И подумала, что ты, хоть и должен был еще заехать за деньгами в банк, сумел меня опередить и убрал этого гаденыша. Зря я вынула нож из его тела, вымыла пол и вытерла все гладкие поверхности, а потом засунула бедняжку в спальник и положила на кровать. Снова все это оказалось на руку убийце, которым, к счастью, был не ты, а он, — пани Гарцовник сурово на меня посмотрела. — И хотя бы поэтому вы должны быть мне благодарны и отдать нам эту чертову книгу.
— Я не убивал Иво Мая и хотя бы поэтому не должен быть вам благодарен, — ответил я.
— Вот оно, значит, как. — Ее глаза сощурились, стали как щелочки. — Ну так послушай, мальчик. Думаешь, я мохеровый берет

, никчемная старуха…
— Уверяю вас…
— Помолчи, когда я говорю! — перебила она. — Я принадлежу к вымирающему виду матерей-полек

. Я всю жизнь посвятила детям, точнее — одному ребенку. Остальные мне этого не позволили, разъехались по всему миру, не оставив обратного адреса. У меня жизнь, может, и однообразная, зато упорядоченная и экономная. Раз в неделю, не считая праздничных и особых богослужений, я хожу в костел, в воскресенье готовлю семейный обед, который потом всю неделю ем вместе с котом, и до следующего воскресенья работаю с утра до вечера. Я не ужинаю в ресторанах, не катаюсь на такси и не мажу лицо всякими кремами. Из косметики пользуюсь только мылом, не оставляю свет в ванной и штопаю чулки. Единственные мои развлечения — вечерний сериал и раз в две недели визит к гадалке. Благодаря этому я сэкономила много денег. Если бы я не хранила их в швейцарском банке на номерном счете, то давно бы уже попала в список самых богатых поляков. Я это для чего говорю: все, что может тебе предложить Пальмистер, все, что может предложить тебе кто угодно другой, все это — ничто по сравнению с тем, что могу тебе дать за книгу я.
Я молчал, утратив дар речи. Все уставились на Катажину Гарцовник со смесью удивления, недоверия и зависти, даже прекрасная секретарша, чье равнодушие я уже было счел непреходящим эмоциональным состоянием, очаровательно разинула рот, что не укрылось от моего внимания, поскольку я не отрывал от нее взгляда.
Внезапно пропитанную ошеломлением тишину разорвал дискант Пальмистера:
— Исключено! Этот человек работает на меня.
— Спокойствие, дамы и господа, книгу вы получите только после того, как все выяснится, — объявил я. — Так уж сложилось, что в последнее время я стал маниакальным правдолюбцем. Что касается меня, то я уверен, что не убивал Иво Мая. А вы, пан Славомир?
— Спокойно, мама, мне не в чем себя упрекнуть и в самом деле крайне неприятно, что ты считала меня способным на убийство. А вдобавок еще за мной шпионишь и подслушиваешь, что, признаться, уже не кажется удивительным. Ты меня и правда разочаровала, поэтому, если можешь, ничего больше не говори и дай мне защищаться самостоятельно.
Катажина — очередная мать, стараний которой никто не оценил, — закрыла лицо руками и принялась всхлипывать.
— Я вообще ни разу не видел Иво Мая, — сказал Гарцовник. — Этот паренек позвонил мне на рабочий телефон, который, наверное, нашел в справочнике, сказал, что продаст мне Халинину рукопись, и велел прийти в общежитие с некоей суммой денег, которая показалась мне слегка завышенной, однако книга того стоила.
— Ты что, шутишь? — фыркнул Пальмистер.
— Напротив, я думаю, что Халине впервые в жизни удалось написать нечто стоящее. Я бы с удовольствием эту книгу издал, даже если бы потерял на ней деньги и доброе имя, но, поскольку первое меня не заботит, а второго и без того нет, риск был бы и впрямь невелик. Естественно, я отправился в банк, а потом поехал в общежитие. Я подошел к указанной комнате и долго стучался в дверь. К сожалению, меня никто не впустил, и я ушел ни с чем.
— Превосходно, — сказал я. — Это уже почти всё… Нам осталось прояснить всего один сомнительный момент. Почему именно в тот день и в тот самый час в дом к Халине заявился Иво Май? Может быть, вы поможете нам разрешить эту загадку, пан Пальмистер?
— Дрянь, мразь, подонок, гниль, тина и паразит, вот ты кто! — парировал Лонгин Пальмистер. — Все твои обвинения — плод фрустрации маргинала.
Я холодно продолжил:
— Постараюсь упорядочить факты так, как это мне представляется. Иво Май был приятелем Халины, о чем вы, пан Пальмистер, не знали. Она же, полагаю, подстроила ваше знакомство. Халина регулярно встречалась с Иво Маем, о чем свидетельствуют