Место преступления

что человек, которым ты восхищаешься, в реальности не существует.
Тогда депрессия, с которой борешься всю жизнь, берет верх, накатывает тревога. Границы твоего мира съеживаются, ты подавлен, угнетен…
И вот Пол Уинслоу — худощавый молодой человек лет двадцати восьми — снова, после долгого перерыва, входит в опрятный, строгий кабинет своего психотерапевта, доктора Левина, в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене.
— Здравствуйте, Пол, прошу вас, присаживайтесь.
Доктор Левин был из тех психоаналитиков, которые предлагают пациентам обычные кресла, а не укладывают их на кушетки. Во время терапевтических сессий он много говорил, не скупился на советы и не злоупотреблял вопросом «Что вы чувствуете по этому поводу?». Он задавал его только тогда, когда ответ пациента был действительно важен. А такое случалось не часто.
Он никогда не использовал глагол «анализировать».
Пол был знаком с «Психопатологией обыденной жизни» Фрейда (занимательно, хотя и чересчур многословно), читал работы Юнга, Хорни и прочих столпов психоанализа. Он знал, что во многом советы мозгоправов полная дребедень. Но Левин был молодец.
— Я делал все, что в моих силах, — объяснял ему теперь Пол. — И дело шло неплохо, в целом неплохо, но последние пару месяцев стало хуже, и я не могу избавиться от этой… от этой тоски, понимаете? Похоже, мне надо вправить мозги, — добавил он с печальной улыбкой. Чувство юмора не оставляло его даже в самые тяжелые минуты.
С губ чисто выбритого, подтянутого доктора слетел смешок. Он вел прием в рубашке и свободных полотняных брюках. На носу простые очки в металлической оправе, но это вполне соответствовало его непринужденной и дружелюбной манере держаться.
Последний раз Пол был здесь почти восемь месяцев назад, и сейчас доктор просматривал его медицинскую карту, чтобы освежить память. Папка была толстая. Пол время от времени обращался к доктору Левину в течение последних пяти лет, а до этого посещал его товарищей по цеху. Еще в раннем возрасте ему поставили диагноз: биполярное аффективное расстройство и тревожный невроз, и Пол изо всех сил старался держать свой недуг под контролем. Он не прибегал к самолечению с помощью нелегальных препаратов и спиртного, встречался с врачами, посещал терапевтические группы, принимал лекарства — правда, нерегулярно и только те заурядные антидепрессанты, которые тоннами поглощаются в Нью-Йорке и окрестностях. Его ни разу не помещали в клинику, он никогда не терял контакта с реальностью.
И все же заболевание, которым страдала и его мать, вытесняло его на обочину жизни. Пол всегда был неуживчив, нетерпелив, не признавал авторитетов, мог быть язвителен и не стеснялся в выражениях, обличая глупость и предвзятость собеседника.
О да, он обладал блестящим интеллектом, коэффициент умственного развития у него был заоблачно высок. С университетской программой он разделался за три года, с магистратурой — за год. Но потом уперся в кирпичную стену — реальный мир. Преподавать в муниципальных колледжах он не смог (никто не заставляет вас дружить с коллегами-преподавателями, но хоть малая толика терпимости к слабостям студентов просто необходима). Редактирование научных публикаций тоже закончилось провалом (та же проблема с издателями и авторами). Последнее время он в качестве внештатного сотрудника редактировал тексты для одного из своих бывших работодателей, и этот уединенный труд более или менее подходил ему, по крайней мере пока.
Дело было не в деньгах; его родители, оба банковские служащие, были люди обеспеченные и с пониманием относились к недугу сына. Они открыли на его имя трастовый фонд, который обеспечивал ему безбедную жизнь. Располагая этими средствами, он мог позволить себе простую, размеренную жизнь: работал на неполную ставку, играл в шахматном клубе в Гринвич-Виллидж, время от времени заводил романы (без особого, впрочем, энтузиазма) и посвящал много времени своему любимому занятию: чтению.
Реальные люди Пола Уинслоу интересовали мало, но он любил литературных героев. Любил с детства.
Лу Форд и Анна Вулф, Сэм Спейд и Клайд Грифитс, Фрэнк Чамберс и Майк Хаммер, Пьер Безухов и Гек Финн… и добрая сотня других составляли ближний круг Пола. Гарри Поттер был добрым приятелем, Фродо Бэггинс — другом.
Что до вампиров и зомби… стоило лишь упомянуть о них, и Пола было просто не унять.
Однако ни одно литературное произведение, будь то интеллектуальный роман или бульварное чтиво, не захватывало его так, как рассказы и повести одного автора: Артура Конан Дойла, создателя Шерлока Холмса.
Прочитав первую книгу несколько лет назад, он сразу же понял, что нашел своего героя — человека, в котором