Место преступления

сходится один к одному, и она скоро объявится.
— Черт, но ей же всего двенадцать.
Речь шла о Шифон Хендерсон, семикласснице, которую Донтел Хоу каждое утро подбирал в социальном микрорайоне Бромли-Хит в Ямайка-плейн и там же высаживал девять часов спустя. Три дня назад Шифон пропала из своей спальни, выходящей окнами на задний двор. В квартире она жила с двумя сестрами и матерью. Факт исчезновения был несомненным, вопрос заключался в том, по своей ли воле она ушла. Комнату девочка покинула через окно. Никаких следов борьбы или взлома… впрочем, мать сообщила полиции, что дочь часто оставляла окно открытым в теплые ночи, хотя ей тысячу раз говорили этого не делать. Под подозрение полиции попал отец Шифон, Лонни Каллен, непутевый папаша, задолжавший алименты аж четырем семьям. На прошлых выходных он не отметился у инспектора по надзору за условно осужденными и отсутствовал по своему последнему месту жительства. Кроме того, поговаривали, будто Шифон начала встречаться с мальчиком, который жил в том же социальном микрорайоне, хотя ни как его зовут, ни что это за мальчик толком никто не знал.
Мать Шифон, Элла Хендерсон, работала на двух работах. Днем — в регистратуре частной гинекологической клиники при медицинском центре Бет-Израэл, а по вечерам убирала офисы. Типичный пример измотанной работой и бедностью женщины: с утра до вечера гнешь спину, чтобы прокормить детей и хоть как-то свести концы с концами, так что времени на самих детей совсем не остается, пока в один прекрасный день они не скажут тебе, что поезд ушел…
Два дня назад она записывала жену Патрика, Энджи, на последний прием перед родами — их ребенок должен был появиться на свет через неделю. Элла Хендерсон перепроверяла данные страховки и даты рождения родителей и вдруг расплакалась. Она плакала тихо, без драматических всхлипываний, слезы просто текли по щекам, тогда как лицо не покидала вежливая улыбка, а глаза неотрывно смотрели на монитор компьютера.
Полчаса спустя Патрик согласился навести справки о ее дочери. Следствие вела детектив Эмили Зебровски, у которой в разработке было целых двенадцать дел. Она сказала, что благодарна Патрику за помощь, но никаких признаков похищения не видит. Впрочем, она признала, что если похищение все-таки было, то спальня Шифон подошла бы для этого как нельзя лучше: высокий вяз заслонял ее окно и окна этажа над ним; дом стоял в дальнем конце жилого комплекса на Хит-стрит, а коммунальщики на пять месяцев запаздывали с заменой ламп в фонарях, которые неустановленные пьяные личности в Новый год разнесли выстрелами. В то же время, Эмили Зебровски сказала Патрику, что из спальни Шифон Хендерсон той ночью никто не слышал ни звука. Люди редко исчезают не по своей воле, сказала детектив, по телевизору может часто так и бывает, но не в реальной жизни.
— Итак, ваша рабочая версия? — спросил он.
— Ее отец, — сказала Зебровски. — У него судимостей — мало не покажется.
— С какой целью?
— Прошу прощения?
— Он ублюдок, — сказал Патрик, — спору нет. Но ублюдок вполне разумный, так? Значит, есть мотив. Он похищает одну из своих дочерей — хочет, чтобы ему заплатили или чтобы мать отвязалась от него с претензиями. Но денег-то у матери нет, она никогда не подавала в суд на алименты, да и разве парень с его психологией захочет привести двенадцатилетнюю дочку в свою берлогу, чтобы она доставала его день и ночь?
Зебровски пожала плечами:
— Считаете, отморозки вроде Лонни Каллена думают, перед тем как что-то сделать? Да они вам номер на тюремной робе назовут, если спросите у них дату рождения! Он подонок и идиот, который делает то, что его левая нога захочет.
— А что по линии бойфренда?
— Работаем над этим.
Два дня назад Донтел спросил Патрика:
— А сам-то ты в это веришь?
Патрик пожал плечами.
— Должники-алиментщики обычно шарахаются от своих детей, а не похищают их — по крайней мере такие, как Лонни. Да и вон уж сколько времени прошло, с тех пор как его след простыл. А насчет версии с бойфрендом, так они, что, трое суток сидят безвылазно в своем гнездышке, даже перекусить не выходят, друзьям не звонят?
— Не знаю, — сказал Донтел, — но мне эта девчушка нравилась. Не то, что другие девчонки из неблагополучных районов, эти вечно выделываются, хамят. Она была тихая, но… добрая, понимаешь?
Патрик отхлебнул еще пива:
— Нет. Расскажи.
— Ну смотри, когда устраиваешься на работу вроде моей, у тебя испытательный срок — три месяца, в течение которых тебе могут дать под зад коленом без всяких объяснений. А как срок истечет, ты в штате, и тут уж надо облажать по полной или Бен Ладеном назваться, чтобы тебя выперли. Пару недель назад мои три месяца истекли,