Место преступления

с Оуэна огромных карих глаз. Казалось, ей самой удивительно, что она до сих пор еще жива.
Оуэн лихорадочно соображал.
О сигнале тревоги он старался не думать. Насколько Молли помнила из учений по действиям в чрезвычайных ситуациях — кроме того, прошлым летом ей пару раз довелось быть свидетелем ложных тревог, — копам, чтобы добраться до банка, нужно не меньше шести минут. Куча времени.
— Хорош! — крикнул Оуэн Вудторпу. — Этого достаточно. Выходи!
Заместитель управляющего тяжело дыша выскочил из сейфа и отдал сумку, не в состоянии оторвать взгляд от пистолета — видимо, полагал, что ничего не может быть хуже, чем, получив один раз пулю, получить ее во второй раз. Оуэн, открыв сумку, ознакомился с ее содержимым, для верности переворошив свободной рукой несколько верхних слоев. Сумка была до отказа набита пачками стодолларовых купюр.
Не произнеся больше ни слова, Оуэн застегнул молнию на сумке и, соблюдая осторожность, отступил к входной двери. В зале царила мертвая тишина. Подойдя к двери, он стволом пистолета поднял роллету и посмотрел наружу.
На горизонте, можно сказать, было чисто. На противоположной стороне улицы пожилой джентльмен в соломенной шляпе и с тростью выгуливал плюгавого пуделька; слева под вывеской «Пекарня Лео» был припаркован хлебный фургон; на тротуаре около фургона маленькая девочка прыгала через веревочку — в холодном воздухе видны были вылетающие у нее изо рта облачка пара; справа, ближе к концу тупика, седая старуха в задрипанном пальто поверх красного цветастого платья толкала перед собой тележку из супермаркета, нагруженную пластиковыми мешками. Иногда она останавливалась, чтобы порыться в мусорном контейнере у края тротуара, и, если попадалось что-нибудь стоящее, совала находку в один из своих мешков.
Оуэн обернулся, в последний раз обвел взглядом зал, а затем приложил ухо к двери и прислушался. Никаких сирен. По крайней мере, пока.
Сейчас или никогда. Откинув засов, он набрал воздуху в легкие и открыл дверь.
Тремя минутами раньше патрульная машина с двумя городскими полицейскими, свернув на Пальметто-стрит, направилась к банку, откуда поступил вызов. Один из полицейских по фамилии Скотт ростом был не выше Оуэна Маккея, но значительно шире. Второй — Маллен — был высоченный и длиннолицый; из-за сходства с героем комедийного телесериала, который вышел на экраны задолго до его рождения, он получил прозвище Малдун

.
— Не забудь, — напомнил Маллен, — сказать про меня сестре.
Скотт, который не собирался на пушечный выстрел подпускать Маллена к своей сестре, хмуро на него покосился:
— Ты не в ее вкусе.
— Почему бы не позволить мне самому об этом судить?
— Потому что я видел, чем это кончается, — сказал его напарник, прикидывая, как бы выбраться из пробки. Они уже почти доехали. — Вот как сейчас. Не лучше ли сосредоточиться на работе?
— Ты про вызов, что ли? — проворчал Маллен. — Опять ложная тревога, Скотти. Сам знаешь: никто этот банк грабить не станет.
Не успел он это сказать, как оба увидели в полусотне ярдов от себя низкорослого малого в пальто и бейсболке, сбегающего вниз по ступенькам банка. В левой руке (она у него была в перчатке) он нес черную спортивную сумку; в правой был пистолет.
— Вот тебе и Никто, — сказал Скотт, ударив по тормозам; машина резко остановилась посреди улицы.
Малый, увидев их, кинулся налево — от патрульного автомобиля его отгородил хлебный фургон. Но копы уже выскочили из машины и целились в него из-за фургона. Коротышка между тем побежал к кованой железной ограде. «Сейчас мы его возьмем, — подумал Скотт. — Отсюда не выйти».
В этот момент почти одновременно произошло следующее: девочка догадалась, бросив скакалку, нырнуть в пекарню; старуха в красном платье покатила свою тележку с мешками через улицу; выгуливавший собаку джентльмен в соломенной шляпе, заметив удирающего грабителя, отпустил поводок и, угрожающе подняв над головой трость, устремился вслед за ним.
Оба полицейских и человек с пистолетом разом крикнули джентльмену в шляпе, чтоб немедленно убирался. Тот и не подумал повиноваться. Бандит, не замедляя шага, выстрелил; шляпу как ветром сдуло — приземлившись в десяти футах позади хозяина, она покатилась в кювет.
Притаившись за фургоном, Скотт и Маллен замерли и переглянулись. Пожилой джентльмен остановился. Секунду-другую он ощупывал макушку и, вероятно осознав что произошло и, убедившись, что сам он невредим, потерял всякое желание преследовать врага. Иначе говоря, убрался с пути.
А старуха, к сожалению, нет.
При звуке выстрела седовласая леди оцепенела,