Преступление нравственного закона всегда привлекало литературу. Вот и нынешний номер «ИЛ» посвящается преступлению и наказанию, назван январский выпуск журнала «Место преступления» и целиком отдан детективу — жанру, занятому главным образом злодеяниями. Журнал «Иностранная литература» № 1-2018
Авторы: Майкл Коннелли, Деннис Лихэйн, Дивер Джеффри, Рут Ренделл, Ле Карре Джон, Уистен Хью Оден, Антонио Муньос Молина, О’Хара Саул, Писажевская Катажина, Флойд Джон М., Закревская Анна Андреевна
за кинофильмы, где действуют напарники. Нынешние триллеры тоже много потеряли бы без них. Не будь Шерлока Холмса, мог ли бы я придумать Джорджа Смайли? И без Ватсона мог ли бы я дать ему в сотоварищи Питера Гиллема? Хотелось бы верить, но вряд ли.
Мне было девять лет, когда в моей второй школе-интернате брат директора, святой человек с дивным голосом, раз в неделю в общей комнате читал нам, младшеклассникам, «Приключения Шерлока Холмса» на сон грядущий. В следующем семестре он перешел к «Собаке Баскервилей»: я и сейчас слышу его голос, вижу его мощную фигуру, лысину, на которой играют блики горящих в камине углей.
— Следы?
Это Холмс расспрашивает Мортимера.
— Следы.
— Мужские или женские?
Доктор Мортимер как-то
странно посмотрел на нас и ответил почти шепотом:
— Мистер Холмс, это были отпечатки лап огромной собаки!
А теперь читайте. У вас в руках окончательная разгадка всех тайн Шерлока Холмса, собранных воедино и щедро дополненных обстоятельным научным вступлением и комментариями
. И не волнуйтесь: о Холмсе и Ватсоне не пишут иначе, как с любовью.
24 октября 2003
Для меня, как и для многих других, чтение детективов сродни никотиновой или алкогольной зависимости. Симптомы таковы: во-первых, непреодолимая тяга. Если я что-то делаю, мне следует держаться подальше от детектива: ведь, начав его читать, я не могу ни работать, ни спать, пока не прочту до конца.
Во-вторых, избирательность: сюжет должен соответствовать определенным требованиям (скажем, мне трудно читать историю, которая происходит за пределами сельской Англии).
И в-третьих, однократность: прочитав детектив, я тут же его забываю и не хочу перечитывать. Если после нескольких страниц, а так иногда бывает, я вижу, что уже читал эту книгу, я прерываю чтение.
Все это убеждает в том, что для меня, во всяком случае, детективы не имеют ничего общего с произведениями искусства. Однако, возможно, анализ детектива (такого, какой доставляет удовольствие мне самому) может пролить свет не только на его магическое воздействие, но и — по контрасту — на воздействие произведения искусства.
Грубо говоря, определение «Кто это сделал?» является правильным. Основная формула такова: произошло убийство, подозревают многих; все, кроме одного (убийцы), постепенно исключаются из числа подозреваемых, убийца арестован или умирает.
Это определение исключает:
1. Изучение убийц, чья вина заранее известна (например, «Злое предумышление»
). Есть пограничные случаи, когда убийца известен и нет несправедливо подозреваемых, но доказательство отсутствует, как, например, во многих рассказах Фримена Уиллса Крофтса
. Почти все они приемлемы.
2. Триллеры, шпионские рассказы, рассказы о профессиональных мошенниках, где обнаружение преступника вторично, а главное — провал преступного замысла.
В триллере интерес заключен в конфликте между добром и злом, между «мы» и «они». Интерес в наблюдении множества невиновных за страданиями одного виновного. Интерес в детективе заключен в диалектике невиновности и вины.
Подобно аристотелевскому описанию трагедии, здесь есть Сокрытие (невинный кажется виновным, а виновный — невинным) и Раскрытие (настоящий виновник обнаружен). Но возможна и загвоздка: не один поворот фортуны, а два — от кажущейся вины к невиновности и от кажущейся невиновности к вине. Формулу детектива можно изобразить так:
мирная жизнь до убийства — мнимая невиновность
ложные улики, второе убийство и т. д. — обнаружение факта вины
разрешение загадки — ложное местонахождение вины арест убийцы — истинное местонахождение вины
восстановление мира после ареста — катарсис
