Место преступления

и бросился через дорогу, нарушив все правила движения и создав пробку от Жолибожа до Урсынова, после чего со всех ног рванул на поиски лавочки с девицей, навестившей меня семнадцать с половиной минут назад. Когда я обнаружил мою гостью, укрытую темно-синим зонтом, на скамейке, притаившейся в зарослях облетевшего кустарника, она уже собиралась уходить. Мой вид не вызвал у нее энтузиазма, скорее наоборот. Сначала на лице ее отразилось потрясение, а затем нечто, что я назвал бы омерзением, если б относился к себе чуть менее благосклонно.
— Твой дядя забыл добавить, что ты идиот, — прошипела она. — Какого дьявола ты напялил юбку?
— Я думал, речь идет о маскировке, — ответил я, и это была чистая правда: я вообще никогда не лгу без необходимости.
— У тебя не иначе как с головкой плохо. По-твоему, за нами кто-то следит? Если не способен отличить реальность от бредовых фантазий, лучше так сразу и скажи.
И откуда она так хорошо меня знает? Я понял, что, если хочу исправить свой имидж, надо срочно начинать лгать.
— Спокойно, женщина, без нервов! Нет у меня никаких бредовых фантазий. Мы просто друг друга не поняли. Если хочешь, я могу снять этот килт, но предупреждаю: согласно шотландским традициям, у меня под ним ничего нет.
Девица намека не уловила.
— Послушай, болван! — прошипела она с плохо скрываемой злостью. — Я сюда не по своей воле пришла, кончай испытывать мое терпение.
— Послушай, девчонка! — ответил я, стараясь попасть ей в тон (как известно, в переговорах мимикрия — половина успеха). — Это ты испытываешь мое терпение. Я не знаю, зачем ты ко мне заявилась, и вообще не понимаю, что тебе нужно. Объясни все спокойно и обстоятельно, и, может, я сумею тебе помочь. Сообщи для начала, как тебя зовут, а потом перейдем к сути.
Наверное, я что-то не то сказал, поскольку девица ничуть не успокоилась и не сменила гнев на милость.
— Мы с тобой уже как минимум полгода знакомы, — процедила она.
— Как это? — ошеломленно вопросил я. — Разве между нами?.. Смотри-ка ты, не помню…
— Я Розалия Айк, секретарша твоего дяди. Мы с тобой виделись раза два или три. И каждый раз ты спрашивал, как меня зовут, и пытался меня снять.
— Правда, что ли? На лица у меня память плохая, но ножки дядиной секретарши я узнаю сразу, как только увижу.
— Доказывать не собираюсь — придется поверить на слово. А теперь кончай валять дурака и слушай меня внимательно. Есть задание.
— Уф! — облегченно вздохнул я. — Наконец дошли до сути. И что за задание?
Розалия, чуть помешкав, уклончиво ответила:
— Вроде бы надо выкрасть какую-то рукопись. Мы должны этим заняться вместе.
— Как вместе? Ты же всего-навсего секретарша.
— Вот именно, «всего-навсего секретарша», — с горечью сказала она. — Самое время доказать, что я способна на большее. Хочу быть детективом, как ты… да нет, что я говорю — лучше тебя! Уж это-то точно большого труда не составит. — И она одарила меня уничижительным взглядом. — Но твой чертов дядюшка — отсталый и упертый старый хрен. Его не убедишь, что женщина способна не только отвечать на звонки и подавать чай. Три дня его обрабатывала, чтобы разрешил мне подключиться к делу, и то при условии, что всю работу выполняешь ты, а я только представляю фирму в переговорах с заказчиком. Надеюсь, ты с блеском провалишь это паршивое задание. А я все исправлю, и тогда твой дядя увидит, кто тут на что способен.
— Дорогая Розалита, — миролюбиво проговорил я, — поверь, твои справедливые требования мне понятны. Дядя Дзержищав не способен распознать у себя под носом драгоценную жемчужину, зато с маниакальным упорством продвигает посредственностей вроде меня, если это члены семьи. Ты, Розалена, неотшлифованная жемчужина, а я могу тебя отшлифовать и продемонстрировать дядюшке твою ценность, хотя и не ручаюсь, что из этого что-то выйдет. Мои помыслы чисты. Я хочу помочь тебе. Давай заключим дружеское соглашение, шовинистически именуемое gentleman’s agreement

. Полагаю, нам надо работать в команде, хотя для такой примитивной задачки вполне хватило бы одного человека. Я с такими делами сто раз справлялся. Дядя знает, в чем я хорош, а может, ему просто нравится, когда я вместо него получаю по морде. — Тут я задумался. — А знаешь, по зрелом размышлении, я готов передать всю работу тебе. Взамен беру половину денег и обещаю ни во что не вмешиваться. Это, пожалуй, честная плата за боевое крещение?
Розалия безуспешно попыталась проглотить ругательство.
— Ты со мной не согласна? — поинтересовался я.
— На девяносто процентов не согласна, — ответила она. — К примеру, твоя новаторская теория шлифовки жемчужин