Место преступления

перед зеркалом. Пальмистер с минуту ошеломленно на меня смотрел, после чего вернулся к своему повествованию: — Какое-то время назад я получил почтовую бандероль, в которой находилось семнадцать машинописных страниц. Шестнадцать из них были фрагментом романа, одна — письмом. Отправителем бандероли и автором текста оказалась моя подруга Халина Ментиросо, а письмо содержало просьбу честно отрецензировать присланный отрывок. Халина Ментиросо, как вы, пани Розалия, конечно же, знаете, пишет никчемные романы для недалеких женщин. Весьма популярные, к моему великому сожалению. Их публикует издательство «Гарцовник-эдиторс», которым руководит ее муж, Славомир Гарцовник. Благодаря этим бездарным романчикам процветает вся фирма и семья Халины — как, увы, и она сама! Однако новая книга Халины совсем иная. Я быстро сориентировался, насколько ценно это сочинение. Оно полностью вписывается в течение нового брутализма. Но при этом ведет с ним интеллектуальные игры. Поднимает важные вопросы. И дает смелые ответы. Но высшая ценность текста — язык. Аутентичный. Мощный. Меткий. Сочный. Шокирующий. Пробивающий панцирь цинизма современного человека и, как ни банально это звучит, поражающий прямо в сердце. Впрочем, не только в сердце. Но и в мозг. Потому что это произведение непростое. Рассчитанное на думающего читателя. Оно многое дает — и многого требует. — Заметив, что оба мы зеваем уже почти в открытую, Пальмистер закончил: — Суммируя вышесказанное: я был бы не прочь это издать.
— Почему пани Ментиросо обратилась с просьбой о рецензировании именно к вам, если у нее под рукой собственный муж-издатель? — спросил я.
— Потому что не полагается на его мнение — и правильно делает. Славомир Гарцовник сшибает бабки, отравляя женские умы миазмами великой любви. Он годами пытается убить в Халине амбиции, его интересует лишь коммерческий успех. Он не поймет, что имеет дело с хорошей книгой, если не прочитает об этом в своей любимой газете. Однако если пронюхает, что я заинтересовался Халининой книгой, и смекнет, что на ней можно заработать, наверняка тут же предложит ей лучшие условия. Я уже упоминал, что у моего издательства имеются определенные проблемы?
— А как же, — поспешно ответил я, чтобы пан Пальмистер избавил нас от повторной иеремиады.
Пальмистер скорбно покачал головой.
— При надлежащей рекламе книга Халины принесет нам недурную прибыль — разумеется, если я скрою от нее количество проданных экземпляров. Короче говоря, я вынужден действовать крайне осмотрительно, ставя на первое место собственные интересы. Сюда я приехал, чтобы сделать моей дорогой подруге довольно привлекательное предложение. Позвонил ей сегодня утром и сказал, что от присланного фрагмента я, честно говоря, не в восторге, но, памятуя нашу многолетнюю дружбу, готов прочесть всю книгу целиком и даже ее опубликовать. Понимаете?
— Типа да, — неопределенно ответил я.
— Я рад. А теперь — внимание. Прежде чем предлагать Халине что-либо конкретное, я должен получить информацию. Во-первых, мне необходимо знать, показывала ли Халина свою книжку Гарцовнику и не догадался ли каким-то чудом этот придурок, что материал тянет на бестселлер. Человек разумный ведет себя согласно логическим схемам, но придурок, дорогие мои, существо непредсказуемое, а потому опасное. Итак, юноша, я хотел бы, чтобы ты сегодня же выведал у Халины, знает ли Гарцовник про книгу и не собирается ли ее издавать. Если да, я буду вынужден предпринять определенные шаги, чтобы этому помешать. Ясно я выражаюсь?
— Яснее не бывает, — заверил я. — Меня интересует только одно: каким образом я должен вытянуть из пани Ментиросо то, что вам нужно? Хотите, чтобы я ее похитил и силой склонил к сотрудничеству?
— Для начала попробуем мирные методы. Прикинься журналистом или поклонником ее творчества и договорись о встрече. Халина тщеславна, она наверняка согласится, особенно если ты пригласишь ее на ужин. Халина, откровенно говоря, нарциссист, прагматик и макиавеллист, но если ты проявишь дьявольскую ловкость, то, очень надеюсь, вызовешь ее на откровенность. Люди, не доверяющие самым близким, охотно раскрываются перед чужими.
Выслушав эту краткую лекцию о природе Халины в частности и женщин вообще, я надолго задумался. Не стану скрывать, речи Пальмистера меня встревожили. Наконец я выразил свое мнение простыми и скромными словами:
— Не хочу ставить под сомнение свои коммуникативные способности, однако лично я предпочитаю задания, требующие физической ловкости. В связи с этим позволю себе заметить, что для данной миссии лучше подойдет Розалия.
— Розалия, увы, не подойдет по самой простой причине: Халина Ментиросо