Место преступления

залилась слезами.
— Я не знала о завещании Халины, — всхлипывала она. — Мы столько лет не виделись!.. Вы ж ведь не думаете, что это я? Я ж не убила бы собственную сестру!
— В литературе такие случаи известны. Ну как, с нами договоришься или я иду к инспектору?
Алина на удивление быстро взяла себя в руки и, утирая слезы, парировала:
— Но тогда вы ничего не получите.
— Ой, милочка, — вздохнула Розалия, — ты рискуешь, натягивая и без того тонкую нить моего терпения. — И вытащила уже знакомый шприц.
— Розалия, не дури! — завопил я.
— Это что… сыворотка правды? — спросила Алина, дрожа как осиновый лист.
— В некотором роде. Это экстракт из общественного туалета, — ответила Розалия и поднесла шприц к неподвижной ноге Алины чуть выше места, где заканчивался гипс.
— Ладно-ладно, согласна! Я отдам книгу! — простонала Алина. — Только сперва разыщите Анетку!

Тут я поспешу объяснить, что поскольку Розалия следила за моей беседой с Алиной издалека, большую часть она не расслышала. Пришлось посвятить ее в историю похищения Анетки, и, хотя я пытался пересказать все вкратце, из этого ничего не вышло: с одной стороны, Алина обогащала мое повествование эмоциональными вставками и ненужными подробностями, с другой — Розалия подвергала его сомнению по всем статьям. Когда наконец, обливаясь потом, я добрался до финала, в машине воцарилось умиротворяющее молчание.
Но ненадолго.
— Атмосфера накаляется! — нервно бросила Розалия. — Если у вас есть какие-нибудь идеи, не стесняйтесь — делитесь: не думайте, будто у меня найдется что-то получше. Я еду куда глаза глядят, только чтобы успокоиться. — Сказав это, она с диким скрежетом затормозила, открыла окно и обматерила старушку, выскочившую прямо из-под капота.
Я предположил, что нам следует поехать к Анетке и там поискать чего-нибудь, за что можно зацепиться: следы похищения, сообщения на автоответчике, записи в блокнотах, исполненные драматизма воспоминания соседей. Поскольку Алина знала, где живет Анетка, мы, ни секунды не медля, поехали туда, оставив на «зебре» онемевшую старушку и рыжий палантин, еще минуту назад бывший упитанной таксой.
Не прошло и получаса, как мы очутились в Анеткином поселке, который стоял в чистом поле прямо у шоссе и, по словам Алины, считался элитным. То, что на первый взгляд казалось небольшим городком, складывалось из дворов, замкнутых домами, оградами и въездными воротами, у которых сторожа в стеклянных клетках охраняли элитарность тысячи жителей, почти бессчетного количества бетонной плитки и двух полосок газона. Тут до меня дошло, что без подходящего предлога наша живописная группа туда не проникнет. Но прежде чем я успел его придумать — не сомневаюсь, что рано или поздно мне бы это удалось, — Алина объяснила, что знает все коды, поскольку прибирается у женщины, которая живет над Анеткой.
— Какое удачное совпадение, — пробормотала Розалия.
Я же начал подозревать, что мы, как дети, позволили заманить себя в ловушку. Однако вслух ничего не сказал, зная, что у меня всегда возникает такое ощущение в элитных поселках и что это проявление скорее моей социальной неадаптивности, нежели исправно работающей интуиции.
Оглянувшись направо, налево и назад и не обнаружив ничего, вызывающего опасение, мы преодолели ворота, тротуар, входную дверь, а затем (я с Алиной на закорках) два лестничных марша и оказались у двери Анетки Гарцовник. Я хотел воспользоваться отмычкой, но для начала нажал на ручку. Она не оказала сопротивления, и мы, исполнившись самых дурных предчувствий, вошли внутрь.
Новехонькая квартира Анетки Гарцовник, обставленная новехонькой мебелью, была здорово запущена. На полулежал толстый слой засохшей грязи, с потолка свисали фестоны паутины. Прихожая вела в гостиную, где, помимо дивана, двух кресел и столика, украшенного окаменевшим полумесяцем пиццы, стояли гигантский телевизор и непонятное растение, которое при жизни, вероятно, было драценой. К гостиной примыкала кухня в современном дизайне, не запятнанная следами готовок и влажной уборки. Сразу за ней — и одновременно по другую сторону прихожей (ибо квартира имела круговую планировку) — находились две спальни и ванная. В последней я немного задержался, а когда вышел, увидел Алину и Розалию, застывших как зачарованные на пороге одной из комнат.
На двуспальном матрасе, обрамленном венцом пустых бутылок, лежала анорексичная девица с прямыми черными волосами, в желтых трусиках-бикини и розовой футболке с черепом. С виду