Место преступления

— Вы не шутите?
Тем временем я обвел собравшихся отечески-прокурорским взором и повернулся к Катажине Г.:
— Итак, вы умеете готовить?
— Как всякая настоящая женщина, — ответила она, подчеркнув слово «настоящая».
— Традиционные блюда?
— Традиционная польская кухня, — с гордостью подтвердила она.
— Бифштексы, отбивные?
— А как же! Никаких убогих салатиков, которыми современные женщины норовят накормить своих мужчин, если вообще их кормят! — скривилась она с отвращением.
— Значит, это вы были у Халины Ментиросо в день ее смерти и воспользовались молотком для отбивания мяса, чтобы разнести ее ноутбук?
— Так ведь… — Катажина побледнела и замолчала.
— Это полный нонсенс, — заявил Славомир Гарцовник. — На основании мелкой улики вы делаете далеко идущие выводы. Если вы хотите сказать, что моя мама вторглась к Халине, убила ее и выкрала книгу…
— Я уверен, что ничего этого она не совершала, однако полагаю, что она была в доме Халины вскоре после ее смерти и могла бы пролить свет на кое-какие моменты, затемняющие картину преступления. Ваша мама — ценный свидетель, позвольте ей говорить.
— Тем более что мне действительно нечего скрывать, — согласилась Катажина Гарцовник после долгого размышления. — Дело ясное: убийца — Иво Май, и это он украл книгу. Если мое свидетельство вам для чего-то нужно, пожалуйста, расскажу с удовольствием: в то утро, когда Халина погибла, я дала себе труд лично ее посетить, чтобы выбить у нее из головы мысль опубликовать книгу у Лонгина Пальмистера. Она сама в этом созналась днем раньше в телефонном разговоре с моим сыном. И когда я туда пришла, она уже была мертва. Мне кажется, она ударилась головой о подоконник, и ударилась не случайно, а спровоцировала кого-то своим поведением. Честно говоря, с ней такое должно было случиться уже давно — и нас бы избавило от массы хлопот и неприятностей. Нарыв гнева, зревший во мне годами, лопнул. Я испугалась, что ее еще можно спасти. Поэтому, вместо того чтобы вызвать «скорую», я опустошила папки с перепиской Халины с налоговым управлением, от которого она требовала вернуть несправедливо начисленный налог в размере двух злотых восьмидесяти грошей. Должна пояснить, что издержки процесса исчисляются уже в десятках тысяч, управление скрупулезно изучает все наши операции и насылает на нас инспекции, налоговики месяцами сидят в нашем офисе, проверяя все, что только можно, от счетов за туалетную бумагу до чеков на скрепки. Итак, я засыпала хладный труп Халины этой злополучной корреспонденцией, а потом взяла ноутбук, разбила его молотком для мяса и утопила в ванне. Вы, наверное, считаете меня глупой бабой, полагая, что я спонтанно воспользовалась этим примитивным кухонным инструментом. Ан нет: я прекрасно понимаю, что должна была расстрелять жесткий диск из крупнокалиберного оружия, но у меня, к сожалению, такового не имелось. И у Халины тоже.
— Вы не обратили внимание, была ли на письменном столе рамка, в которой отсутствовала фотография?
— Помню, что стол уже кто-то как следует обшарил. Я не рассчитывала там что-то найти и не стала тратить время на поиски, так что не знаю, что там было, а чего не было.
— А может, вы просматривали какие-то фотографии?
— Мальчик, я провела там от силы минут пятнадцать. Это не так уж много, чтобы сидеть в кресле и вспоминать Халину, просматривая ее старые фотографии. Впрочем, даже если бы я десять лет сидела в камере с одним только Халининым альбомом, мне бы и в голову не пришло туда заглянуть. Как ты догадываешься, я не слишком любила свою невестку.
— Понимаю. Итак, вы забросали Халину бумагами, уничтожили жесткий диск ее компьютера, часть следов затоптали, а другие наверняка стерли…
— Естественно, я очистила дом от отпечатков пальцев, которые, как я полагала, оставил мой сын, после того как поссорился с Халиной и…
— Мама, — простонал Гарцовник.
— Знаю, сынок, теперь-то я знаю, что, когда произошло убийство, ты забирал из вытрезвителя свою дочь Анетку и поэтому не мог умертвить ее мать… — Розалия в панике на меня посмотрела, но я взглядом приказал ей молчать. Пани Гарцовник продолжала: — Кроме того, сегодня уже ясно — мне во всяком случае, — что настоящий убийца Халины — Иво Май. Тогда я еще не была с ним знакома. Вообще не знала о его существовании. Но потом, когда пришла к нему в общежитие…
— Мама… — застонал Гарцовник.
— …обнаружила, что запах его одеколона, дорогого и оригинального… что точно так же пахло у Халины в доме. Это Май вышел от нее перед тем, как я вошла.
— Каким чудом, мама, ты наткнулась на этого Мая? — перебил Славомир Гарцовник.
— Я подслушала ваш разговор, сынок.