В Зоне нет победителей. Здесь все проигравшие изначально. Едва сделали первый шаг по отравленной земле. Она метит нас, каждого… своей особенной меткой, которая распространяется потом как вирус, стоит нам прикоснуться к чему-либо извне. Деньги, которые мы тратим, продав хабар, люди, не ведающие о Зоне ничего. Все… Но к сожалению, понимаешь это только тогда, когда становится слишком поздно.Влад Изборский, по прозвищу Лях, всегда относился к таким рассуждениям с усмешкой. Однако рейд в Припять заставил его изменить свое мнение.
Авторы: Кликман Дмитрий
меня. Петрович с благодарностью, Свиридов, наоборот, с раздражением и даже с легким налетом презрения. Ублюдок чертов.
— Гм… Лях, — пренебрежительно оттопырив верхнюю губу, обратился ко мне Свиридов. – А вам не кажется, что прежде чем зайти, полагается…
Он осекся на полуслове, когда я с грохотом поставил на стол контейнер с покоящейся в нем ненавистной башкой бюрера. Негнущиеся пальцы, открыли крышку, являя компании голову уродца, с навеки застывшей на лице гримасой.
— Вот, — через силу выдавил я, стараясь не заглядывать внутрь.
Свиридов тут же подскочил к контейнеру и с видом буйно помешанного энтомолога, только что обнаружившего редчайший вид бабочки, извлек голову, принявшись вертеть ее во все стороны, беззвучно шевеля губами. Постепенно его лицо поменяло выражение с радостного на недовольно-брезгливое.
— Не подходит, — тоном базарной торговки выдавил из себя Свиридов. – Она изуродована, а я просил…
— У меня не было выхода. Иначе он прикончил бы меня, как напарника, — сдерживая рвущуюся наружу ярость, выдавил я. – Но работу мы выполнили. Поэтому, давайте то, что положено, и я пойду.
— Вы издеваетесь? – картинно вскинул брови Свиридов. – Платить вам? За это? Я просил…
— Деньги…
— Нет, ну посмотрите на него. Вам что заказывали? Голову бюрера, но целую. Понимаете? ЦЕЛУЮ! А не это… Вы что же, хотите, чтобы я показал ее отцу, тогда как обещал подарить…
Возникла пауза. Свиридов, сообразив, что сболтнул лишнего, умолк, беспомощно хлопая глазами. Коллеги по цеху, уставились на него непонимающими взглядами.
Только мне ничего понимать не нужно. Кровь мигом отхлынула от лица. Стиснув до боли зубы, я подошел к трясущемуся от страха хлыщу и молча схватил его за шею. Затем с силой треснул мордой о стол. С хрустом сломался нос. Свиридов заорал, как припадочный. Вместе с носом вдребезги разлетелись и очки, изрезав маленькими осколками кожу под глазами.
Не говоря больше ни слова, я направился к выходу.
— Лях! Лях! Влад! – кто-то кричал мне вдогонку.
Обернувшись, я увидел несущегося со всех ног Петровича.
— Влад, дружище. Ну, ты чего?.. – извиняющимся тоном пробормотал ученый. – Да, стой ты.
— Понимаешь, мы сами были не в курсе, – продолжил Петрович, едва я остановился. Ты уж прости. Он сказал нам, что заказывает для исследований. Якобы одна лаборатория на Западе предлагает большие деньги и сотрудничество в изучении головного мозга твари. Вот мы…
— Петрович, вы мне это зачем рассказываете? — перебил я профессора.
— Ты чего такой? – Николай Петрович уставился на меня удивленным взглядом. – С Фомой что?
— Нет больше Фомы, — еле слышно прошептал я и пошел дальше, не обращая внимания на ученого.
— Погоди! — профессор ухватил меня за рукав. – Прости, ты не сказал. На, вот, держи, — и протянул мне объемистый сверток. – Здесь все… и немного от нас. За этого…
— Надо?
— Держи. Фому не вернешь, а деньги пригодятся.
— Спасибо, — приняв пакет, я пожал ему руку и пошел к выходу.
Классный мужик. С понятиями. Я вытащил его из расселины недалеко от Затона полгода назад. Еле живого. Он тогда полез чего-то там изучать и не удержался. Упал, а потом, вдобавок еще и застрял. Выбраться пытался. Больше суток проторчал. Как до него мутанты не добрались – одному богу известно. Вот так я его и допер до бункера. Полуживого. А тот в благодарность подарил мне мою «эмку» — мечту, а не автомат. На работу пристроил. Сначала по мелочи. Потом насчет контракта договорился. Кстати, контракт.
— Николай Петрович! – окликнул я удаляющегося профессора.
Тот обернулся.
— Скажите этому гомику, пусть подотрется своим контрактом.
Ученый многозначительно улыбнулся и пошел в лабораторию. Сжав в руке сверток с деньгами, я пошел домой, неся в себе одно лишь желание — завалиться на койку и уснуть. Выкинув заодно из головы все проблемы. В душе кипела злоба, не находя выхода. Нас использовали как мусор, убойный скот, заставив выполнять прихоть какого-то мужика, которому захотелось заиметь голову мутанта в качестве сувенира.
«А что ты хотел? – спрашивал я себя. – Ты кто? Сталкер? Сталкер. Не все ли равно, что делать, лишь бы платили?»
Не случись вчерашнее, не погибни Фома, скорее всего так бы и подумал. Но сейчас меня это зацепило. Причем, зацепило – не то слово. Я был в бешенстве. Не согласись мы на эту сумасбродную затею, все было бы по-другому. А так… А так, только и остается, что кусать локти.
Влетев в зал станции, я схватил стоящую на столике бутылку водки и ощутимо приложился к емкости, пытаясь унять бешенство. Плевать, что сидящие за столом сталкеры, угрожающе приподнялись с мест. На все плевать.
— Слышь, брат, — с вызовом проговорил один из троицы, – а ты не опух
