В Зоне нет победителей. Здесь все проигравшие изначально. Едва сделали первый шаг по отравленной земле. Она метит нас, каждого… своей особенной меткой, которая распространяется потом как вирус, стоит нам прикоснуться к чему-либо извне. Деньги, которые мы тратим, продав хабар, люди, не ведающие о Зоне ничего. Все… Но к сожалению, понимаешь это только тогда, когда становится слишком поздно.Влад Изборский, по прозвищу Лях, всегда относился к таким рассуждениям с усмешкой. Однако рейд в Припять заставил его изменить свое мнение.
Авторы: Кликман Дмитрий
часом? Это наша…
Пальцы самопроизвольно сжались в кулак. Развернувшись к говорившему, я от души врезал ему по физиономии. От неожиданности тот упал, попутно сломав хлипкий стул.
— Жить надоело? – заорал пострадавший, утирая челюсть.
— Я отдам, — развивать тему не хотелось.
— Что ты отдашь?! — продолжал кричать сталкер.
— Сказал же, отдам.
— Да ты…
— Клим, не трогай его, — сказал стоящий рядом тощий как жердь второй. – Не видишь, контуженный он.
Я зашагал прочь, не обращая ровным счетом никакого внимания на угрозы, сыпавшиеся как из рога изобилия в мой адрес. Плевать! На все плевать!
Следующая неделя прошла как в тумане. Проще говоря, я ее не помнил. А беспробудно пил, пытаясь залить водкой образовавшуюся в душе пустоту. Приходил в себя только лишь затем, чтобы купить очередную дозу и продолжить влачить жалкое существование наедине с бутылкой. Пока, наконец, Танк, сменившийся с дежурства, не вывел меня из этого состояния, отметелив как следует. А после, отчитав подробную лекцию о тех, кого эта дрянь отправила на тот свет. Хороший мужик. Он также как и я, бывал там, давно. Воевал… Как и я узнал, почем пуд соли. Потому считал меня своим, держа своего рода шефство над обезбашенным сталкером Владом Изборским, по прозвищу Лях.
Но мне было уже все равно. Решение принято. Надо уходить. Уходить совсем, пока я не пополнил ряды тех, кого придавила Зона. Окончательно не тронулся рассудком, превратившись в растение. Надо уходить. С этими словами я заявился к Клещу.
Торговец долго меня рассматривал, будто уже приписал к умалишенным. После продолжительного раздумья, он, наконец, изрек:
— Уверен?
Вот, за что люблю Клеща, так это за его немногословность. Другие распускали бы пузыри, уверяя в глупости и поспешности такого решения. Этот просто взял и спросил, вложив в одну единственную фразу целый монолог.
— Да, — также кратко ответил я.
— Тебя ведь никто там не ждет, — как бы невзначай бросил он.
— Мне все равно.
— Что хочешь?
— Наши с Фомой кровные, паспорт и одежду.
— Это дорого.
— Там хватит, — только и смог, что ответить я, понимая: просто так выйти за Периметр не удастся.
— Хорошо, — моргнул Клещ бесцветными глазами, выражая согласие.- Через два дня.
Барыга не обманул. Ровно через два дня меня ждал новый паспорт, вместо моей справки, которую я благополучно сжег, одежда и рюкзак.
— Здесь все, — кивнул Клещ на сумку.
— Общее?
— Да, — кивнул торговец. – Вот паспорт и одежда.
— Не мало? — удивленно спросил я, разглядывая футболку и брюки.
— Там сейчас лето, — усмехнулся Клещ.
— А… ну, да.
Постоянно находясь посреди вечной осени – еще одного из феноменов Зоны, поневоле забываешь, что за Периметром времена года меняются. Судя по календарю, там как раз середина июля.
— Спасибо. Сколько?
— Пять тысяч.
Я молча отсчитал положенные торговцу деньги и засобирался уходить.
— Завтра от ботаников уйдет вертушка, привезет смену. Я договорился.
— С Петровичем?
— Ага, он сейчас временно возглавляет группу.
— Ясно, — я многозначительно ухмыльнулся. – Тогда, вдвойне спасибо.
— Лях! – окликнул меня Клещ.
— Да?
— Что бы не случилось – не возвращайся. Забудь сюда дорогу. Раз и навсегда.
— Постараюсь…
— Да, вот еще что… У Фомы есть жена. Бывшая вроде. Он регулярно отправлял ей деньги. То ли ей, то ли дочери. Не знаю. Вот как раз сумма накопилась, я должен был отдать. Может, возьмешь? Передашь? Чтоб без процентов.
Я внутренне присвистнул от удивления. Вот это да! Оказывается, не так прост был мой напарник. Ой, не прост.
— Конечно передам. Адрес есть?
— Держи, — Клещ протянул смятый листок бумаги. – Удачи.
Я кивнул и вышел не прощаясь. Быстро собрав пожитки, вывалился на улицу, окинув взглядом приевшийся до чертиков полустанок, вместе с его обитателями. Правильно ли я делаю, уходя? Или нет? Время покажет.
Добравшись до бункера, я внаглую попросился на ночлег к долговцам. Идти спать к «яйцеголовым» не хотелось. Красно-черные побубнили, но согласились. Благо, мест хватает.
Утром пришла вертушка. Рассвет едва тронул край горизонта, как до уха донесся далекий рокот винтов. Старый «Ирокез» с эмблемой ООН на борту, завис в метре над землей. Летчики боялись садиться. Эти всегда боятся. Они вообще без Кока-колы и жвачки ничего не делают, а тут ишь чего? Садиться им. Так попрыгают.
Народ, толпившийся в ожидании, шустро заскочил в нутро машины. Я лез последним, стараясь держаться особняком от остальных. Боялся, что узнают. Тогда вопросов не оберешься. Обошлось. Удобно расположившись с краю, я привычно уперся ногой в борт машины и прикрыл глаза. Полет длился недолго.
