В Зоне нет победителей. Здесь все проигравшие изначально. Едва сделали первый шаг по отравленной земле. Она метит нас, каждого… своей особенной меткой, которая распространяется потом как вирус, стоит нам прикоснуться к чему-либо извне. Деньги, которые мы тратим, продав хабар, люди, не ведающие о Зоне ничего. Все… Но к сожалению, понимаешь это только тогда, когда становится слишком поздно.Влад Изборский, по прозвищу Лях, всегда относился к таким рассуждениям с усмешкой. Однако рейд в Припять заставил его изменить свое мнение.
Авторы: Кликман Дмитрий
Позабыв о приличиях, я рванул дверь на себя. Та поддалась сравнительно легко, открывая проход. Зрелище, представшее моим глазам, ужаснуло. Вся кухня в буквальном смысле была перевернута вверх дном. Ни одного целого шкафчика, вокруг битая посуда, раскиданная мебель. Все разбито и приведено в негодность. Достав из рюкзака собранный заранее автомат, я быстро перезарядил «эмку» и вошел в комнату. Посреди небольшой спальни привязанная к стулу сидела Люба. Голова девушки безвольно висела, пропитавшиеся кровью волосы спутались, отчего казалось, будто она надела на себя какую-то метлу. Но самое страшное ждало меня впереди.
На кровати лежала Галя, отсутствующим взглядом смотрящая в одну точку на потолке. Платье на ней отсутствовало, все тело девочки покрывали ссадины и кровоподтеки. Руками она прикрывала область внизу живота, откуда обильно сочилась кровь.
О, боже! Что тут было?!
Хотя я уже догадывался. Подскочив к Гале, проверил пульс. Она была еще жива, но если ничего не предпринять, девочка умрет. Прикрыв ее покрывалом, я бросился к Любе. Осторожно приподняв ее лицо, ужаснулся. На нем не было ни одного живого места. Сплошной кровоподтек. В груди у девушки торчал нож. Лезвие вошло не прямо в сердце, а немного вскользь, тем самым продлив ей жизнь. Но ненадолго. Она умирала.
— Люба, Люба, — я осторожно потряс ее за плечо.
Девушка с трудом разлепила покрытые коркой спекшейся крови веки. Узнав меня, она встрепенулась, и тут же обессилено откинулась на спинку стула.
— Где телефон? – я еще раз потряс ее за плечо и, не достигнув результата, бросился на поиски сам. Отыскав в кармане плаща девушки мобильник, быстро набрал скорую. Сообщив адрес, кинулся назад к Любе.
Она все еще дышала.
— Люб, ответь, Люб. Это он? Он?
Девушка открыла глаза и посмотрела на меня более менее осознанным взглядом:
— Галя…
— С ней все нормально, Люб, — бессовестно врал я. Глубокий шок, разрывы внутренних органов, вызванных насилием, не оставляли девочке шансов. – Я вызвал врача, сейчас приедут. Это он?
— Да, — еле выдавила она из себя. – Он… ушел… после тебя, а потом…
— Подожди, подожди, — заорал я ей в лицо. – Что потом? ЧТО?!
Она снова очнулась, попыталась глубоко вздохнуть. И тут же вскрикнула от боли. Торчащий в груди нож, не давал этого сделать. Но вытащив его сейчас, я убью ее. А она еще не рассказала о том, что здесь произошло.
Люба поперхнулась кровью и ответила спустя несколько секунд:
— Он требовал денег… которые ты принес. Я дала… Но, он… — девушка судорожно вздохнула, — сказал, что этого мало… ему нужно еще. Я сказала, что это все. Он не поверил… Связал… стал бить… Потом… приволок Галю. Раздел…
Девушка зарыдала. Плач перерос в крик, и она вновь потеряла сознание.
— Адрес, — я изо всех сил затряс девушку. – Не умирай! Адрес, скажи мне адрес!
— Тридцатый дом… по этой улице.
Люба издала предсмертный всхлип и умерла.
До крови закусив губу, я пулей вылетел из дома. Ноги сами несли вперед. В голове пустота. Лишь только злоба, всепроникающая, лютая злоба вела меня туда, где находился… нет, не человек. Мутант. Вонючий, гадкий мутант, которого нужно убить, за то, что он искалечил, изнасиловал, убил…
Мы столкнулись лицом к лицу у калитки его дома. Не сбавляя ходу, я с силой впечатал приклад ему в лицо. Послышался хруст ломаемой кости. Слава заорал, тут же захлебнувшись кровью. Приклад разбил ему рот, сломав попутно челюсть. Он даже не сопротивлялся. А я все бил, бил, бил, пока вконец не обессилел. Остановившись, взглянул на лежащее на земле тело. Лицо отсутствовало, превратившись в одну сплошную кровавую кашу. Наклонившись, я пощупал пульс. Мертв. Вокруг ветер разносил в стороны долларовые купюры из приснопамятного свертка. Я отшатнулся от них, как от Жгучего пуха. Проклятые деньги, проклятое место. Здесь еще страшнее.
Ужасающая мысль, вдруг врезалась мне в голову, разом сложив сложную мозаику чувств и ощущений. Я резко развернулся и побежал по улице. Вдалеке послышался вой сирены «Скорой помощи». Поздно, ребят, поздно.
Выскочив на улицу, вплотную примыкающую к трассе, я принялся останавливать проезжающие мимо машины. Спустя пять минут старенькая «девятка» непонятного от возраста цвета, взвизгнула тормозами в метре от меня:
— Куда, братуха?.. – весело спросил рыжий парнишка, скалясь во все тридцать два.
— Чернобыль, — глухо буркнул я.
— Та ну, — протянул парень. – Там же заслон, вояки.
В руках показалась стодолларовая купюра. Пацан умолк, неверящими глазами вытаращившись на банкноту. Я добавил еще одну.
— Садись, — рыжий в миг стал серьезным. – Только учти, без подстав. И далеко не повезу.
— Мне бы до леска, — многозначительно ответил
