Метка. Исповедь сталкера

я.
Парень кивнул, выжимая сцепление. «Девятка» надсадно завыла убитым в хлам двигателем и покатила в сторону выезда на трассу.
Я сидел, молча всматриваясь в проносящиеся мимо телеграфные столбы, и думал.
Будучи по жизни законченным реалистом, я не верил во всякую чушь, которую изредка несли у костра сталкеры.
«Из Зоны нельзя уйти, — говорили они. – Попасть в нее легко. Она спокойно пропускает любого, решившего попытать удачи на ее просторах. А вот выйти….»
Я ухмылялся, считая это крайней степенью бреда. Но теперь… Теперь, анализируя сегодняшние события, понял, что заблуждался. Дело тут не в том, кто сильнее или слабее. В Зоне нет победителей. Здесь все проигравшие изначально. Едва сделали первый шаг по отравленной земле. Она метит нас, каждого… своей особенной меткой, которая распространяется потом как вирус, стоит нам прикоснуться к чему-либо извне. Деньги, которые мы тратим, продав хабар, люди, не ведающие о Зоне ничего. Я пробыл за Периметром всего лишь сутки, а за это время успело погибнуть три человека. И не факт, что этот Слава был таким изначально. Не факт. Просто он почувствовал дух Зоны, пропитался ее грязью и не устоял. В один момент став таким же, как я и многие другие, рыскающие словно звери по укромным уголкам в поиске хабара.
Выходит деньги – то, что каждый сталкер хочет получить взамен за найденный артефакт, чтобы купить себе свободу, власть и иже с ними – блеф. Пустышка. Пшик. Ты не можешь их потратить, вынести за пределы Зоны, они не нужны тебе, потому как сеют смерть тем, кто их хоть раз увидит. Они прокляты, как изначально проклят тот, кто решил связать себя со сталкерством.
Это не поле чудес, это тюрьма. Здесь все ходит по кругу, имеет определенный круговорот. Откуда нет, и не может быть выхода. А весь смысл заключается в том, чтобы сбыть хабар, пропить полученные за него деньги, и снова идти искать, искать, искать… Пока не сдохнешь где-нибудь от ра,н или загнешься в аномалии. Тупик.
Природа мстит нам за то, что мы сделали…
— Приехали, — голос водителя вывел меня из ступора.
— А?
— Приехали, говорю.
— Угу, спасибо.
Я протянул ему заработок, внутренне сожалея, что заклеймил еще одного человека и вышел из машины. Впереди возвышался лесной массив, в десяти километрах от кромки которого находился Периметр. Тюремные ворота, с неусыпно дежурившими там охранниками. Тряхнув головой, я вытеснил лишние мысли и углубился в непроглядную чащу. Пройдя примерно с километр, остановился, затем быстро переоделся. Комбинезон, словно вторая кожа, плотно прилег к телу, пробуждая знакомые чувства. Проверив швы, разгрузку и прочие причиндалы, двинулся к бетонной стене, дорогу к которой помнил как сейчас. Сначала хотел переночевать в лесу, а наутро пойти дальше, но вскоре передумал и решил проходить сейчас. Через несколько часов я остановился возле известного каждому новичку подземного хода недалеко от Кордона.
— Я иду… — сделав глубокий вдох, я нырнул в лаз, как водолаз в пучину океана и скрылся за забором.
Через несколько месяцев патрульный квад «Долга», проводивший проверку окраин Припяти после недавнего Выброса, наткнулся во дворе четырехэтажной школы на странного человека. Приняв его за зомби, по характерной манере поведения, долговцы расстреляли противника. После любопытство взяло вверх , и бойцы решили посмотреть на труп. Тело лежало возле довольно свежей могилы с водруженной у изголовья табличкой: «Фома. Вольный сталкер».
Выглядел он действительно странно. Без оружия, в неплохо сохранившемся обмундировании и с вполне нормальным лицом. Только лишь подернутые черной пленкой глаза мертвеца указали долговцам, что они пристрелили «юродивого». Так называли тех, кто не успел найти укрытие и Выброс застал их на открытой местности. Аномальная стихия начисто выжигала мозги, превращая человека в сомнамбулу. Так что бойцы сделали несчастному одолжение, прекратив мучения. Во внутреннем кармане комбинезона мертвеца долговцы нашли потрепанный блокнот, с исписанными убористым почерком страницами.