В Зоне нет победителей. Здесь все проигравшие изначально. Едва сделали первый шаг по отравленной земле. Она метит нас, каждого… своей особенной меткой, которая распространяется потом как вирус, стоит нам прикоснуться к чему-либо извне. Деньги, которые мы тратим, продав хабар, люди, не ведающие о Зоне ничего. Все… Но к сожалению, понимаешь это только тогда, когда становится слишком поздно.Влад Изборский, по прозвищу Лях, всегда относился к таким рассуждениям с усмешкой. Однако рейд в Припять заставил его изменить свое мнение.
Авторы: Кликман Дмитрий
не волновало. Прожорливый уродец, казалось, не жевал, а проглатывал целиком, стараясь набить свое безразмерное брюхо человечиной.
Тварь поганая! Он так увлекся, что напрочь позабыл обо мне, считая подобную проблему второстепенной. Хотя какая от меня опасность, если он прикрылся полем?
Я осторожно переместился ближе к выходу и выглянул, прикидывая, что можно сделать в этой ситуации. Карлик сидел ко мне вполоборота, всецело увлеченный «трапезой». Выставив автомат, я прильнул к прицелу, на ходу вспоминая слабые места мутанта. Голова, шея… если повезет, можно попытаться поразить сердце. Но со спины маловероятно, пробить кожу мутанта очень сложно. Только если нафаршировать его свинцом, как повар рыбу. Нереально…
Что же делать?
Самым правильным решением в этой ситуации – делать ноги. Фома, сдуру высунувшийся раньше меня – не жилец. Ну, никак. Это с одной стороны. С другой, я не мог его так бросить. Это все-таки мой друг, оставлять его один на один с мучительной смертью — преступление.
Пока я размышлял, мутант расправился с частью ноги и решил продолжить. Перемазанная кровью физиономия карлика вытянулась, выдавая умственную активность. Вскоре мутант, видимо, покончил с размышлениями, и переместился правее, собираясь заняться второй ногой. Тут Фома увидел меня. Оставаясь в сознании, напарник смотрел на меня полными боли и муки глазами. Его губы чуть шевельнулись, прошептав всего одно слово: «Убей!»
Между нами было всего пятьдесят метров, я прекрасно видел его серое от кровопотери лицо. Он умирал, но очень и очень медленно. Каждая секунда приносила ему невероятные мучения. И самое страшное: я ничего не мог сделать. НИЧЕГО!
«Вот, если бы отвлечь бюрера, тогда… стоп!»
Решение пришло внезапно, хотя довольно рискованное. Осторожно выглянув из-за двери, чтобы бюрер, ни дай бог, меня не заметил, я привлек внимание напарника. После чего показал на себя, поднял автомат, изображая стрельбу. Затем пальцем ткнул в «лифчик»
, где у Фомы находились гранаты. Напарник прикрыл глаза, показывая, что все понял. Счет пошел на секунды…
В это время, карлик разорвал вторую штанину (эстет хренов) и приготовился отрывать правую ногу. «Пора!»
Тщательно прицелившись, я пустил пулю, метя уродцу четко в левый висок. «Немка» послушно фыркнула, выпуская на свободу маленький кусочек смерти, рассерженной осой устремившийся в голову мутанта.
Дальше все произошло как в замедленном кино. Пуля отскочила от поля бюрера, как ударившийся о стенку мяч, оставив в месте попадания радужные круги, и ушла в потолок. Мысленно я принялся отсчитывать секунды:
«Раз!» Мутант заревел, отпуская добычу, и повернулся ко мне лицом, представ во всей «красе». Желтые, похожие на блюдца, глаза карлика еще больше расширились, перекошенный рот раскрылся, обнажая гнилые зубы.
«Два!» Сделав шаг в моем направлении, бюрер выпростал вперед руки, посылая ментальный удар.
«Три!» Ноги подкосились, лишившись, вдруг, поддержки; обессиленные руки выронили автомат, перед глазами заплясали радужные круги. Я упал на колени. Горло схватил спазм. Казалось, кто-то невидимый ухватил меня за шею, стискивая, будто клещами, гортань.
«Четыре! Ну же, Сань!»
И тут прогремел взрыв. Раненный напарник все-таки смог дотянуться до гранаты.
Взрывная волна сбила мутанта с ног. Уродец заверещал, пытаясь встать. И тут рванула вторая граната, сдетонировавшая следом за первой. Одновременно с этим ослабло давление: карлик пытался направить силы на защиту собственной шкуры. Но это вряд ли. Против двух «гренок» подряд ему не сдюжить. Я вскочил на ноги и, схватив валяющийся неподалеку автомат, всадил не успевшему очухаться мутанту гранату из подствольника. Плевать, что осколки повредят его уродливую башку, плевать на контракт!
О Фоме можно было забыть. Потерявший уйму крови напарник, сделал единственно правильный в этой ситуации поступок: подорвал себя вместе с мутантом.
Бюрер завыл, пытаясь уползти с линии огня. Но было поздно. Помещение этажа наполнилось грохотом очередей, звоном летящих на пол гильз и воем раненного карлика. Мутант орал от боли, нам удалось его подранить и теперь, главное – это не дать ему прийти в себя. Иначе — каюк. Палец исступленно жал спусковой крючок, словно хотел заставить «восьмерку» стрелять быстрее, пока ее, вдруг, не заклинило. В испуге я передернул затвор. Нет, все в порядке — просто перекос. Место полупустого магазина занял новый. Но стрелять дальше было уже бессмысленно – тварь испустила дух. Я всадил в него не меньше сорока пуль.
Руки ходили ходуном от переизбытка адреналина, сердце выпрыгивало из груди, с натугой
