В Зоне нет победителей. Здесь все проигравшие изначально. Едва сделали первый шаг по отравленной земле. Она метит нас, каждого… своей особенной меткой, которая распространяется потом как вирус, стоит нам прикоснуться к чему-либо извне. Деньги, которые мы тратим, продав хабар, люди, не ведающие о Зоне ничего. Все… Но к сожалению, понимаешь это только тогда, когда становится слишком поздно.Влад Изборский, по прозвищу Лях, всегда относился к таким рассуждениям с усмешкой. Однако рейд в Припять заставил его изменить свое мнение.
Авторы: Кликман Дмитрий
на случай если придется отбиваться. Закончив, подошел к выбитому окну, взглянув поверх стоящих впереди спаренных пятиэтажек на стремительно темнеющее небо, закрытое плотными облаками. Заката тут не дождешься. В Зоне вообще редко увидишь солнце, а в Припяти подавно.
Пространство перед школой отлично просматривалось. Решив не маячить, дабы не стать мишенью случайного стрелка, я забился в облюбованный угол, удобно устроив автомат на коленях. Пальцы, ненавязчиво гладили рифленый пластик, изредка цепляя фирменный оттиск компании «Heckler und Koch». Верная подруга успокаивала, словно приговаривая: «Все в порядке, еще повоюем…»
По старым фотографиям я помнил, как брошенный много лет назад город, казалось, утопал в зелени разномастных деревьев и трав, упорно пробивающихся сквозь плотный асфальтобетонный ковер. Отчего казалось, будто маленький ребенок, играя где-нибудь в саду, взял, да и аккуратно расставил игрушечные домики, строя свой детский городок. Постепенно природа отбирала у человека то, что принадлежало ей по праву, безжалостно стирая с лица земли любое упоминание о его присутствии. Он предал ее, отравив в далеком восемьдесят шестом эти нетронутые земли. Эх, если бы она знала, какой подарок преподнесет ей «любимое» дитя ровно через двадцать лет.
Второй взрыв изменил местность до неузнаваемости. Некогда густые деревья навсегда лишились листвы, раскинув в стороны голые ветки. Трава и кустарник полностью выгорели, оставив после себя лишь воспоминание.
И тогда природа принялась мстить, с чисто человеческой подлостью и коварством, создав то, что не приснится даже в кошмарном сне. То, что мы привыкли называть Зона. Место, где явились миру свирепые, кровожадные мутанты; аномалии, разъедающие, разрывающие на части, сжигающие и бьющие, подобно молниям, беззащитную человеческую плоть. Оставалось дело за малым. Заманить сюда того, кто виноват во всем этом ужасе – человека. Так на свет появились артефакты, несущие в себе невиданные доселе свойства. Жажда наживы погнала в Зону множество людей, считающих это даром свыше. Особенно, если можно продать и продать за большие деньги. Они не знали, что идут в умело расставленную ловушку, откуда нет выхода. Но все равно шли, умирали в аномалиях, попадали в лапы мутантам, убивали друг друга, словно мясники скот. И я – один из них. Отщепенец, убийца, мародер. Сталкер.
Многие со мной могут не согласиться. Возможно. Как бы то ни было, я склонен считать наше ремесло сродни мародерству. Мы топчем ногами землю, которую давно пора оставить в покое.
Все началось с нескольких любопытных, на свой страх и риск проникших сюда, в надежде найти ответ, что же все-таки произошло тогда. Почему Зону опечатали военные? А когда нашли, совершили величайшую глупость: рассказали об этом своим знакомым. Те — знакомым знакомых. И завертелось. Ровно через год на территории Зоны бродили целые группировки, безжалостно истребляющие друг друга ради наживы.
Так кто же мы? Люди? Или такие же мутанты? Моральные уроды без страха и совести? На этот вопрос вряд ли кто сможет дать внятный ответ. Хотя со страхом как раз все в порядке. Выжить в Зоне, именно выжить, сможет лишь трус, отчаянно борющийся за свою драгоценную шкуру. Храбрые и отважные давным-давно попивают водочку на том свете, ехидно посмеиваясь над нами. Живыми. Все мы там будем… Ничто не вечно под луной, а под небом Зоны – подавно.
Глубоко вздохнув, я расправил затекшие плечи и поерзал, разминая левую ногу. Затем еще раз взглянул на черное небо и принялся ждать. Ждать чего? Хороший вопрос. Самое страшное в нашем деле – неизвестность. Почему-то в голову пришло выражение: «Загнанная в угол мышь не сопротивляется». Улыбка, похожая на оскал озарила лицо. Сопротивляется… еще как сопротивляется. Время покажет.
Холодало. Из соображений безопасности я не стал разводить костер: не хватало привлечь внимание не прошеных гостей, или спалить себя сдуру. Перебьюсь. Хотя ночевка, пусть на паркетном, но все равно холодном полу не радовала.
Постепенно я вернулся к сегодняшнему дню, анализируя события. Изначально все пошло не так. Как будто специально. Но больше всего меня удивил Фома. Не могу сказать, что мы знали друг о друге все. Но в паре ходили уже полтора года и успели за это время стать хорошими друзьями. Я не психолог. Нет. Но кое-что понимаю в людях и могу сказать точно: сегодняшнее происшествие относится к категории «из ряда вон».
Как я уже говорил, Фома относится к людям, которые семь раз обдумают и только потом соглашаются. А тут в поведении напарника была одна сплошная нелогичность. Он легко согласился, к сборам подошел вообще как пятиклассник. Всю дорогу был рассеян, уйдя в себя, и начал шевелить мозгами только
