Метка Зверя

передернула плечами. Обычно меня сложно было вывести из равновесия парой острых фраз, но последние два дня я себя просто не узнавала. Взъелась на Алекса, будто на заклятого врага.
– Обычно я очень добра и милосердна к людям. Но не к таким, как вы, – сказала презрительно.
Машина резко повернула, и меня качнуло в сторону Зверева, но я тут же отстранилась.
– А какой я? – спросил он, словно затевая игру и раздражая своим тоном еще сильнее.
Но я не собиралась изображать кокетку.
– Вам совершенно чуждо такое понятие, как сострадание. Сомневаюсь, что такие слова и вообще есть в вашем лексиконе… и мире. Но я не намерена обсуждать вашу моральную составляющую. Как и в целом вести разговор. Ваш водитель, или кем он вам приходится, непрозрачно намекнул, что в случае если я попытаюсь поднять шум и откажусь сесть в вашу машину, он силой дотащит меня до нее… То есть вот так вы общаетесь с людьми?
К моему изумлению, Зверев помрачнел. Я с негодованием, закусив губу, смотрела в его красивое и надменное лицо.
Храбрости жить оставалось недолго, когда смотрели вот так, словно расчленяя на куски.
– Так я вас и не держу, – насмешливо заметил Алекс. Его взгляд был тяжелым, цепляющим, проникающим прямо в душу и выворачивающим ее наизнанку. – И указаний никаких не давал. Вы сами сели в мой автомобиль. Рассчитывали на что-то?
Он бил моей же картой.
Я вспыхнула как свеча после этих слов, и в душе поднялась новая волна негодования. Меня выставляли полной дурой вот уже второй день, будто намеренно издеваясь. Но мое терпение не было безграничным.
– Остановите машину, – твердо и уверенно попросила я, ощущая ярость. – Немедленно.
– Пожалуйста, – нагло усмехнулся Зверев. – Если полагаете, что на автобусе или метро будет быстрее… Тимур, останови машину, – отчеканил водителю.
Машина плавно остановилась, раздался щелчок разблокировки двери. В мозгу будто тоже что-то щелкнуло, и я, не желая задерживаться в обществе этого самонадеянного индивидуума ни секунды, вышла. Пусть в автобусе или метро было не так комфортно, как в шикарном автомобиле Зверева, но спокойнее – наверняка!
Машина тут же сорвалась с места. Я смотрела вслед удаляющемуся черному седану, но уже в следующую секунду вскинула руку верх, вспомнив, что оставила на сиденье сумку.

Вот как теперь, спрашивается, добираться до работы? Может быть, в свете последних событий сегодня и вовсе мой последний рабочий день? До ресторана и за пару часов не дойти, даже если буду идти бодрым шагом. А сумка, документы, деньги, телефон, ключи от дома… Только я могла попасть в такую нелепую ситуацию и думать теперь над тем, что делать дальше. Ноги сами повернули в сторону остановки. Попробую проехать зайцем, если повезет. В крайнем случае меня просто высадят посреди улицы, когда скажу, что не в состоянии оплатить проезд. Правда, можно притвориться, что потеряла память… только вот актриса из меня была никудышная.
Всегда надо думать о хорошем, никто из нас не знает, что его ждет впереди. Этими словами я часто себя успокаивала в тяжелые моменты, но сейчас ничего не помогало. Будущее без работы представлялось не радужным. Хотелось немедля отправиться домой и спрятаться от всех проблем и событий за дверями своей крепости. Но совесть обязывала вернуться на работу и попытаться загладить вину перед Олежкой за то, что я так надолго задержалась. Заминка в банке с выдачей денег отняла чуть больше времени, чем я рассчитывала. На работе меня точно уже хватились…
Спустя полтора часа, взмыленная, уставшая и промокшая до нитки, я влетела в ресторан и скрылась в подсобке, переводя дыхание. Половину пути все же пришлось идти пешком. Я долго робела садиться в автобус и ехать без билета, но, когда от холода зуб перестал попадать на зуб, переступила через себя и села. Кондукторша сжалилась и сама заплатила за меня. Наверняка мой вид оставлял желать лучшего, даже и придумывать ничего не пришлось. Женщина подумала, что муж выгнал меня из дома, говорила ободряющие слова. А я, страдальчески скривив лицо, молча кивала в ответ. Кому-то в жизни везло, мне с моей добротой и отзывчивостью – еще ни разу.
Сняв мокрое пальто, повесила его на сушилку, кофта отправилась туда же. Едва отдышавшись, я переоделась в форму, немного привела себя в порядок и уже собиралась пройти в зал, но намерениям не суждено было осуществиться. В подсобку влетела разгневанная Алиса.
Сердце от страха, что сейчас произнесут два коротких слова, «Ты уволена», пропустило несколько ударов. Я так и застыла на месте, скорчившись, когда переобувалась в балетки. Не до каблуков было после такой беготни. Медленно выпрямляясь,