Никита Тихомиров — сосед Кати и Саши — парень хоть куда. Правда, крышу у него слегка перекосило от обеспеченной жизни: что ни выходной, то праздник с морем пива, стриптизом и фейерверком. Вот и в этот раз, пригласив девушек отмечать очередную удачную сделку, Никита нанял целую бригаду пиротехников.
Авторы: Раевская Фаина
осталось. Михаил лежал на одном из силовых тренажеров, знаете, на котором штангу поднимают. Так вот, эта самая штанга его и придавила. Совсем. Насмерть. По правде говоря, я давно испытываю ко всем спортивным принадлежностям, начиная от обычной скакалки и заканчивая «козлами» и «конями», стойкое предубеждение. В самом деле, разве может здравомыслящий человек, находящийся в трезвом уме и твердой памяти, добровольно истязать себя при помощи этих предметов весьма сомнительного назначения? И не верьте узколобым спортсменам, которые уверяют, будто бы спорт — это жизнь. Спорт, граждане, — это как минимум глубокая инвалидность, а как максимум верная смерть, что очень наглядно и подтверждал сейчас Михаил Игоревич. В том, что но был именно он, сомнений не возникало: молодой мужчина лежал на кожаной скамье тренажера в обычных семейных трусах. «А он симпатичный», — отметила про себя я. У Саламатина оказалась классическая фигура древнегреческого атлета: руки, ноги, плечи, шея — все как у героев древних мифов… Да и физиономия, несмотря на вострившийся нос и немного неестественный для живого человека цвет лица, все равно привлекала внимание своими правильными чертами. Я немедленно перевела взгляд на шведскую стенку: как ни крути, он все-таки покойник, а увлечение трупами — это уже диагноз.
— Ты ничего странного не замечаешь? — вернул меня в действительность вопрос Катерины. Она стояла, склонившись над погребенным под тяжелой штангой Михаилом, и внимательно разглядывала тело. Ну, что такого странного она в нем нашла? Занимался человек физзарядкой: побегал по дорожке (расстояние примерно такое же, как до ближайшего супермаркета. Тренировался он, ну!), сгонял до Рязани и обратно на велотренажере, а потом решил укрепить широчайшие мышцы спины, трапециевидную мышцу, а заодно бицепсы и трицепсы при помощи штанги. Только переоценил товарищ свои способности, устал, наверное, после изнурительного марафона, вот и не удержал груз. Самый что ни на есть несчастный случай, такое сплошь и рядом встречается в жизни, особенно в жизни обеспеченных людей. Да на них штанги падают примерно с такой же частотой, как на обычных людей сыпятся сосульки, кирпичи, пассажирские самолеты и облетающая с деревьев листва…
— Кать, трупы, они, вообще-то, всегда немного странные. Я, конечно, не специалист, но что-то мне подсказывает, этот случай — не исключение, — не слишком уверенно ответила я, старательно отводя глаза от мертвого Саламатина.
— Да это понятно! Только этот труп мне не нравится. Поскольку на этот счет у меня имелось иное, отличное от Катькиного, мнение — мне-то как раз он понравился… вернее, не сам труп, а тот человек, которым он был при жизни (тьфу, запуталась совсем!), — я многозначительно промолчала. Подруга тем временем продолжала витийствовать, сама того не зная, соглашаясь с моими мыслями:
— Нет, парень, конечно, красив, как Нарцисс, одни губы чего стоят. А руки? Ты обратила внимание на его руки, Сань? Такие руки уносят нашу сестру в самые отдаленные уголки вселенной, где мы сперва забываем обо всем на свете, а потом, как в мультике, покорно садимся чистить кастрюли. Ладно, об этом после. Мне не нравится обстановка, которая окружает покойника. Что-то здесь не так!
Как заправский эксперт-криминалист, Катерина сфотографировала камерой из мобильного телефона всю обстановку тренажерного зала, включая месторасположение трупа и все окружавшие тело предметы. После этих нехитрых манипуляций подруга увлекла меня на кухню, где за чашкой свежесваренного ею собственноручно кофе мрачно сообщила:
— Сан Саныч, мы влипли.
Это известие не стало для меня неожиданностью: смерть Никиты вкупе с частным расследованием, которое мы затеяли, с самого начала не сулила ничего хорошего. Теперь к Никите присоединился и его коллега… Мало приятного, что и говорить! Катька тем временем продолжала вгонять меня в депрессию своими умозаключениями:
— Смотри: боевик снизу знает, к кому мы пришли. Ты не смотри, что он в возрасте. Такие типы помнят даже то, на каком глазу у тебя вскочил ячмень десять лет назад, так что наши физиономии он сфотографировал. Теперь дальше. Твой носовой платок, конечно, позволил нам не оставить отпечатки пальцев на дверях, ведущих в комнаты, но в самих комнатах наших «пальцев» больше, чем муравьев в муравейнике. Пытаться их стереть бесполезно, потому что я уже и не помню, за что хваталась. В общем, как ни крути, а труп Саламатина повесят на нас с тобой.
— С чего бы вдруг? Мне кажется, теперь ты попала под влияние сериальных стереотипов: раз имеется труп, значит, это непременно убийство. — Крепкий кофе немного взбодрил, и теперь я могла рассуждать более или менее здраво. — Жаль разочаровывать
