Никита Тихомиров — сосед Кати и Саши — парень хоть куда. Правда, крышу у него слегка перекосило от обеспеченной жизни: что ни выходной, то праздник с морем пива, стриптизом и фейерверком. Вот и в этот раз, пригласив девушек отмечать очередную удачную сделку, Никита нанял целую бригаду пиротехников.
Авторы: Раевская Фаина
Бросив быстрый взгляд по сторонам, следов пребывания моей многострадальной подруги я не обнаружила, почувствовала себя одураченной и не слишком вежливо (какая уж тут вежливость!) поинтересовалась:
— Куда Катьку дели?
— Не извольте беспокоиться, голубушка, она там, — любезно отозвался Академик, ткнул пальцем в потолок и загадочно улыбнулся. То есть это ему казалось, что улыбка вышла загадочной, а по мне — так самая что ни на есть мерзкая. Я непроизвольно передернула плечами, хотела напустить на себя независимый вид, дескать, ваши ужимки, профессор, нам по барабану, но тут до меня дошел смысл жеста Игоря Юльевича.
— Где? — проблеяла я, зеленея.
— Там, — стрельнул глазами в потолок Саламатин. — Очень эксцентричная у вас подружка! Она могла помешать нашей с вами беседе, поэтому пришлось ее нейтрализовать.
— Опоздала! — простонала я и опустилась на пол. По полу гулял сквозняк, но мне было не до него: Катька, моя вредная, шебутная, шустрая, как заводная метла, ехидная, но такая родная… можно даже сказать, любимая подруга в данную минуту мирно (во всяком случае, надеюсь, что мирно) беседует с господом, а я сижу тут, на полу, наедине с жестоким убийцей, и дожидаюсь своей очереди.
Саламатин с прежней улыбкой проследил за траекторией моего падения, а в ответ на мой стон философски заметил:
— Как знать, Шурочка, как знать…
Терять мне было нечего, потому я, осатанев, прорычала:
— Как вам не стыдно! Вы пожилой человек, вам бы с внуками нянчиться да мемуары писать, а вместо этого вы взяли грех на душу. Да еще какой грех!!! На вашей совести четыре — вдумайтесь только — четыре невинных души!
Густые седые брови Академика поползли на лоб, но меня было уже не остановить:
— Вы — убийца! — вещала я грозно. Будущее мое, судя по всему, было предопределено, я с ним смирилась, потому и решила выговориться напоследок. — За что вы убили Никиту? А американца? Я уж не говорю о вашем собственном сыне! Тоже мне, Иван Грозный! Тьфу, блин… Грозный хоть за дело сына своего ликвидировал, считал, что во благо государства действует, а вы-то за что?
— Я тоже. — Академик внимательно меня выслушал, и, должно быть, подобное пламенное выступление его проняло.
— Что — тоже? — обалдела я, сбившись с мысли.
— В том смысле, что тоже во благо государства…
— Угу, ну да! В истории, помнится, уже были типы, которые во благо и на процветание страны посылали на смерть миллионы людей. Вы, господин Саламатин, часом к ним не принадлежите?
— А что? Вполне возможно, — раздумчиво протянул Игорь Юльевич. — А вы, Шурочка, зря смеетесь. Я, между прочим, пекусь о благе всего человечества, всей нашей, так сказать, цивилизации.
— И не только нашей, судя по всему, — ехидно заметила я, вспомнив о сорвавшемся сеансе телепортации на далекую планету Каракатук. Академик, должно быть, тоже вспомнил об этом, потому что усмехнулся:
— Ах, вы об этом! Забавная шутка получилась, правда? Признайтесь, вы сочли меня сумасшедшим!
— Во всяком случае, вы были недалеки от этого, — кивнула я.
— А вот я вам сейчас кое-что расскажу, и тогда поймете, что никакой я не сумасшедший.
— Хм, — с сомнением промычала я, а в голове галопом проскакала страшная мысль: «Все, каяться начинает. Значит, скоро прикончит. Ну, Катюха, скоро свидимся!» — Я охотно вас выслушаю, но сперва я бы хотела увидеть Катерину, — выдвинула я ультиматум, имея в виду, естественно, труп подружки. Хоть напоследок полюбуюсь своей красавицей. Кто знает, как она будет выглядеть в загробном мире? Узнаю ли?
Однако Академик не спешил удовлетворять мои требования, вместо этого он снова улыбнулся (я еще раз отметила, какая у него мерзкая улыбка) и пообещал:
— Всему свое время. Уверяю, скоро вы ее увидите…
Кто бы сомневался! Душегуб! Скоро я не только Катерину увижу, но и Кита нашего, и Мишку Саламатина, и Макферсона, и еще многих хороших людей… Интересно, а ТАМ мы опять будем все вместе? Неужели и на том свете Катька будет так же ехидничать и изводить меня своими бредовыми идеями? «Господи, ну, и все твои святые, естественно, вразумите Катьку, а? — обратилась я к Всевышнему, уповая на то, что подруга в данный отрезок времени находится в непосредственной близости от него. — Отпусти рабе твоей Катерине грехи ея, ну, и мне заодно, я ведь скоро тоже предстану пред Твои… — тут я запнулась, потому что не знала наверняка, перед чем именно предстану, но быстро нашлась: — Предстану пред Тобой!» Не уверена, что моя просьба будет услышана — все-таки с господом у меня довольно сложные отношения, однако надежды не теряла и вознамерилась прочитать какую-нибудь проникновенную молитву, но Игорь Юльевич отвлек меня от благостных намерений.
