Методика очарования

крамольная мысль о принудительной смерти Никиты! С этого момента и начался обратный отсчет наших с Катериной молодых жизней. Убью, ей-богу! Как только окажусь ТАМ, убью Катьку собственными руками. Пусть потом мне будет хуже, но подружка от возмездия не уйдет!
— Есть у вас еще вопросы, уважаемая Александра? — Первый раз за все время беседы Игорь Юльевич назвал меня не дурацким именем Шурочка, а по-человечески. Теперь в его глазах не было ни фанатичного блеска, ни какого-то внутреннего горения… В них я отчетливо читала абсолютное спокойствие и еще что-то, чего объяснить пока не могла, а оттого растерялась:
— Не-ет…
— Прекрасно! Тогда пришла пора звонить вашему другу Александрову…
Если бы сию минуту предо мной явилась тень отца Гамлета, удивление мое оказалось бы намного меньшим. Мы бы мирно побеседовали с призраком о старой жизни, о коварстве близких людей и о том, чего мне стоит ожидать по прибытии на тот свет. А вот о чем говорить с Академиком?! Сперва он похищает Катьку, потом заманивает в сети меня, запрещая при этом связываться с милицией, затем изливает душу и чистосердечно признается в совершенных им преступлениях, из чего следует абсолютно однозначный вывод: конец мой близок, и вдруг — здрасьте! «Звоните Александрову!» Зачем, спрашивается?
Решив, что я все-таки неправильно поняла Игоря Юльевича, я робко уточнила:
— Кому, простите?
— Следователю Александрову, — спокойно пояснил Саламатин. — Его, кажется, тоже Александром зовут? Он толковый парень, насколько я успел заметить. Конечно, несколько неприятных моментов вам пережить придется, но зато потом… Надеюсь, когда следствие завершится, вашему приятелю начальство присвоит очередное звание, а может, даже премию выпишет. Рублей сто…
— И… вы… у-у… а-а… В смысле, вы повторите Александрову все, что рассказали сейчас мне?
— Непременно, — кивнул Саламатин.
Нет, все-таки с головой у меня сегодня творится что-то неладное, никак не могу понять: какие цели преследует Академик? Неужто решил сдаться в лапы органов? Хотя, с другой стороны, куда ему деваться? Сам сказал, что рано или поздно менты его найдут. Странный человек, ей-богу! И что мне делать? Впрочем, выбора у меня нет, придется звонить Сашке. Дрожащей рукой я набрала номер рабочего телефона следователя. Вначале никто отвечать не хотел. Жалобно поскуливая, я повторила попытку и преуспела: на другом конце провода раздался недовольный Сашкин голос:
— Александров слушает.
— Сашенька… — пискнула я и неожиданно даже для самой себя разревелась. Следователь здорово перепугался: во-первых, я никогда еще с момента нашего с ним знакомства не называла его ласково-уменьшительным именем, а во-вторых, женские слезы, а в особенности мои, Сашка считает либо притворством, либо свидетельством того, что мне что-то от него надо.
— Александра, немедленно перестань сырость разводить! Слышишь? Возьми себя в руки и объясни толком, что случилось! — потребовал Александров.
— Ага, — утерла я рукавом нос, после чего обреченно произнесла: — Меня сейчас убьют, но ты не волнуйся, все равно приезжай. С тобой хочет поговорить один человек. Вообще-то он хороший, но слегка того… этого…
— Что ты блеешь?! — рявкнул Сашка так грозно, что я даже подпрыгнула. — Того, этого! По делу можешь?
— Так ведь я и говорю по делу, Сашенька! — горячо залопотала я. — Этот человек хочет сознаться в убийствах Кита, Мишки Саламатина, Макферсона, Катьки, ну, и меня, естественно, тоже…
— Ты хочешь сказать, что тебя убили? — уточнил Александров. Судя по голосу, он не проникся серьезностью момента и принял мой звонок за дурацкую шутку.
Я обиженно засопела, а потом так же обиженно заявила:
— Пока еще нет, а вот Катьку — уже да. Можешь мне не верить, хотя сейчас я говорю чистую правду!
— Угу. И убийца сейчас рядом?
— Рядом.
— И он тебя слышит…
— Конечно, раз он рядом.
— А он знает, кому ты звонишь?
— А как же?! Он сам велел тебе позвонить.
Повисло напряженное молчание, во время которого Сашка, должно быть, мучительно соображал — верить мне или нет, Академик с улыбкой китайского мудреца ожидал результатов переговоров, а я начала потихоньку злиться. Что ж это за милиция у нас такая, в самом-то деле?! Им, можно сказать, на блюдечке преподносят коварного злодея, сообщают о готовящемся преступлении, а они ломаются, как старая дева на первом свидании! Наконец тяжкий вздох следователя нарушил уже ставшее тягостным молчание:
— Врешь ты все, Александра, — устало молвил Сашка. — Опять вы со своей чокнутой подружкой меня не послушались и продолжаете совать носы в серьезное дело. Зря я Кострова отговорил вас