Действия разворачиваются в 2033 году, в московском метрополитене. Один из его жителей, Вадим Миронов, проживает на станции «Цветной Бульвар» и ему… скучно? С давних пор он мечтает выйти в мертвую Москву, на поверхность, и однажды его мечта сбывается. Но, помимо выхода на поверхность, Вадим получает задание от умирающего рейнджера: доставить секретные бумаги на «Маяковскую». Искатель приключений берется за, казалось бы, простое задание, но его планы резко меняются и не в хорошую сторону…
Авторы: Бородулин Егор
Отморожу, так отморожу, моя задница ведь. Прости, мужик, — его тон сменился на более спокойный, — Не в настроении я говорить. Водку, может, принесешь?
— Как отправлял меня за всякой мелочью, так и отправляешь, — усмехнулся Вадим, — Не стыдно тебе, брата своего за водкой посылать?
— Не понял? — Захар поднял взгляд, и Вадим снял шлем. Ошеломленные глаза, не моргая, смотрели на Миронова.
— Ну, здравствуй, Захарка, — улыбнулся Вадим и тут же получил затрещину по лицу. От неожиданности он потерял равновесие и рухнул на пол.
— Ты че творишь?!
— Гаденыш! — крикнул Захар, — Со станции он убежал, неделя прошла, без следов пропал, скотина! А сам в Орден подался! Не навестил, ведь, ни разу! — Вадим приготовился к следующему удару, но Захар поднял его и крепко обнял, — Я потерял тебя. И так волновался…
— Прости, — Вадим обнял крепкую братскую спину, — Я не мог, все завертелось. К фашистам вот в плен попал, и не раз… — он только сейчас посмотрел на лицо брата и ужаснулся. О том здоровом, чистом лице напоминали лишь глаза и очертания скул. Короткая бородка была неряшливо расчесана, на щеках выходили круги, а красные белки глаз окружали здоровенные синяки.
— Господи, что с тобой? Что случилось? — Вадим взял брата за плечи. Оба сели напротив друг друга.
— Фашисты случились, что-что… — всхлипнул Захар, — Я тебя потерял, в такую себя депрессию загнал. Юлька заволновалась, говорит, иди, муженек, сходи наверх, проветрись. Я её не слушался, а потом…
— Так, Миронов, вас тут заискались, — послышался шутливо-задорный голос Емельяна. За ним шли Егерь и Медведь с Ежом, — Во, сколько народу собрал, чтоб тебя найти, а ты тут. Убежал по-английски, — он гоготнул.
— Это мои друзья, которые из плена меня вытащили, и с которыми теперь крышу над головой делю. Запоминай: Емельян, Егерь, Медведь и Еж. Братья по оружию, столько уже пережили, — представил он своих друзей Захару, — А это — мой сводный брат — Захар. Будьте знакомы.
Рейнджеры по очереди поздоровались с Захаром.
— Так что ты там говорил? — спросил у Захара Вадим, — Говорила тебе Юля в рейд идти, а ты? — рейнджеры расселись вокруг них.
— Сначала не слушал её, — продолжил брат, — А потом взял да пошел. В дневной. Навязался с группой небольшой, да и вышли. Много полезного не нашли, так что рейд бесполезный вышел. А возвращаемся, слышим — стрельба на станции. Замолотили в гермоворота, а их не открывают. Заперли нас, не пропускают. А мы все молотим и молотим. Жены же там, дети! Вот сердечко не на шутку и разошлось. Открыли спустя минут десять, когда закончилось все. Бают, что фашисты штурмом хотели станцию взять, как самую плохозащищенную из всех. С Цветного бульвара и пошли. Да не просто кто, а сам Железный легион! Месиво было, что и представить страшно. Блокпосты прошли, как раздавили, будто и не стояло никого там. А потом рванули двери на станцию, да в атаку пошли. И, мрази, никого ведь не щадили! Всех косили! От мала до велика! А у меня… — он остановился, — Палатка близко к платформе стояла. Они на эту платформу прорвались и… — Захар всхлипнул, — По гражданским лупить начали! Понимаете?! По гражданским, суки! Юльку мою скосили! Уроды! И детей не пожалели! Мать с дочерью рядом лежали, а Санька… Перед ними, в нескольких шагах. Семью защищал, сынишка мой, собою закрыть пытался! — на глазах Захара выступили слезы, — Я… Я… опоздал. Из-за сраного рейда! А теперь… какая мне жизнь без семьи? Вот и иду воевать, себя не жалея. Заберу с собой, как можно больше, и туда, к жене, к детям. Никогда этим нацистам семью свою не прощу, с-с-с-суки! Ненавижу! — Захар в отчаянии закрыл лицо рукой. Рейнджеры сидели молча, не зная, что и сказать. Вроде, и поддержать надо, а вот как?
— Выйду ночью в поле с коне-е-ем, — начал грустно, без энтузиазма Емельян.
— Ночкой темной тихо пойде-е-ем, мы пойдем с конем по полю вдвоём…
— Мы пойдём с конем по полю вдвоем, — поддержал Егерь, теперь пели они вместе, — Мы пойдем с конем по полю вдвоем, мы пойдем с конем по полю вдвоем.
— Ночью в поле звезд благода-а-ать, — начал петь Медведь, — В поле никого не вида-а-ать.
— Только мы с коне-е-ем по полю идем, — пело трио, — Только мы с конем по по-о-олю идем.
— Сяду я верхом на коня — подпевали рядом стоящие ганзейцы, кто знал песню. Круг расширился, добавлялись все новые и новые люди, — Ты неси по полю меня-я-я!
