Действия разворачиваются в 2033 году, в московском метрополитене. Один из его жителей, Вадим Миронов, проживает на станции «Цветной Бульвар» и ему… скучно? С давних пор он мечтает выйти в мертвую Москву, на поверхность, и однажды его мечта сбывается. Но, помимо выхода на поверхность, Вадим получает задание от умирающего рейнджера: доставить секретные бумаги на «Маяковскую». Искатель приключений берется за, казалось бы, простое задание, но его планы резко меняются и не в хорошую сторону…
Авторы: Бородулин Егор
знак на доме нацарапан, это что значит? — поинтересовался Вадим.
— Это значит, что этот дом уже был обследован солдатами Рейха, и ничего полезного в нем уже нет. Это они так дома обозначают, чтобы потом не запутаться, в каких они уже были, а в каких нет. Обычно нацарапывают под вот такой адресной табличкой, чтобы все стены дома не обходить и не искать знак по полтора часа, — пояснил наемник.
— А раньше ведь, во Вторую Мировую ещё, тоже ведь были фашисты?
— Ну да, а как же? С кем же, по-твоему, предки наши воевали, как ни с фашистами? Фашисты были, есть и будут, запомни.
— Так вот. У тех же была свастика в четыре стороны, а не в три. Почему сейчас у фашистов другая свастика?
— Подумай логически: какие три… вещи есть у фашистов в метро? Даю подсказку: станции. Ну, так вот, нынешний знак Рейха символизирует три станции, их единство. А именно, что эти три станции могут перевернуть всё метро, если будут едины жители Рейха! Что смогут преодолеть все трудности и… — Волк замолчал на полуслове.
— Ты че замолчал? — спросил застывшего сталкера Вадим, — Увидел чего-то?
— Да… наверное, — неуверенно протянул сталкер, — показалось. Хватит болтать, не отвлекай меня! Поговорим, когда будем на Маяковской, или когда будет привал. Говорить только в случае опасности, ясно? Всё, разговор окончен.
С этими словами Волк развернулся и пошёл дальше по дороге. «Ну и ладно!», сказал про себя Вадим, «Не хочешь — не говори, больно надо было», и пошёл следом за проводником. Дорога немножко завиляла сначала вправо, потом влево, и потом прямо. Но в следующее мгновение дорогу перебежали две твари, похожие на ту, что лежала рядом с умирающим рейнджером, и скрылись в соседнем доме. На вид они были чуть поменьше собаки, где-то метр в длину, с крысиной мордой и полностью лысые. Волк тоже их увидел, остановился, снял с предохранителя автомат и осторожно пошёл вперёд. В следующую секунду дорогу снова перебежало такое же создание и скрылось в том же доме.
— Не, так не пойдёт, — цокнул языком Волк, — Это — падальщики. В стаи сбиваются и добычу ищут. Нападают в основном на небольшие группы людей или одиночек. Прямо идти очень рискованно, лучше снова обойти. Лишний шум нам не нужен. Пошли направо. Видишь дыру в заборе? Пролезай в неё, да не спеша, аккуратно. Давай, я следом.
Дыра была маленькая, но пролезть можно. Аккуратно, стараясь не порвать столь дорогой ОЗК, Вадим перешагнул правой ногой на другую сторону, а потом занес левую. Вроде, не задел. Вадим осмотрелся на предмет наличия повреждений, но ОЗК был в порядке. Следом за ним начал пролезать Волк. Рюкзак у него был больше, чем у Вадима, поэтому сталкеру пришлось его снять, поставить за забор, а потом и самому лезть. Когда наемник оказался на одной стороне с Вадимом, путники двинулись дальше.
— Смотри! — сказал Волк, показывая на прямоугольное здание за забором, — Это 1501 лицей. Точнее, один из его корпусов, и, если мне память не изменяет, двадцать второй вроде. Я в нем ещё до Катастрофы учился. В восьмом классе, кажется. Эх, заглянуть бы туда снова, походить бы по старым коридорам, зайти в кабинеты, в которых я когда-то учился. Ну, это в другой раз. Через несколько часов светать начнёт, и орды нечисти вылезут из своих нор. Новые граждане Москвы, м-мать.
— Зайдём потом как-нибудь, — пообещал Вадим, — обязательно зайдём. Долго ещё до библиотеки?
— Да не, ты чего, устал уже? Давай терпи, казак, атаманом станешь.
— Я думал, сталкером…
— Ну и сталкером тоже, в свою очередь. Дойдём до библиотеки — обряд посвящения тебе сделаю. Сталкерское первое сентября! Ну, ради прикола.
Мама зашла в светлую комнату, в которой спал мальчик. Рядом с кроватью, на табурете, стоял до сих пор горящий ночник. «Наверное, Лёша забыл выключить» — сказала про себя мама, подошла к кровати и ласково, любя, прошептала на ушко спящему сыну:
— Сынуля, Вадимушка, солнышко ты моё ненаглядное, вставать пора, половина девятого уже, опоздаем ведь.
Вадимка чуть приоткрыл глаза, посмотрел на маму, повернулся на другой бок и пробубнил:
— Ну мам! Дай ещё пять минут поспать, а?
— Ну, уж нет, давай вставай, у тебя сегодня важный день. В первый класс ты один раз в жизни пойдёшь, а на то, чтобы поспать у тебя вся жизнь есть, успеется ещё.
— Ну маааам!
— Света, что ты там так долго? Разбудить его не можешь, что ли? — послышался из кухни голос отца.
— Нет-нет, Лёша, сейчас он встанет, — крикнула мама отцу, а потом чмокнула Вадима в щеку и схитрила, — Вадим, неужели, ты хочешь, чтобы я отца позвала? Ты же знаешь, как он не любит, когда его не слушаются.
Провокация подействовала на Вадима, и он сел на кровать:
