Метро 2033. Секреты Рейха

Рейху!
И снова толпа загремела трехкратным возгласом: «Слава!».
Как показалось Вадиму, речь фюрера была настолько некорректной, что если бы этот «предводитель великого Рейха» не обладал столь высоким титулом, то его просто бы подняли на смех. Но, все же, его слова вселяли гордость и веру в сердца людей, которые слушали и поддерживали его.
Фюрер и дальше продолжал речь. Он говорил про успехи в сфере медицины и в военном деле, но когда он начал говорить на новую тему, Волк погнал сопровождение дальше, в обезьянник. По пути туда ничего интересного больше не было. Разве что плакаты висели и флаги со свастиками, но это уже не впечатляло Вадима. На пути конвою не встретилось почти ни души. Станция пустовала. Жилые помещения, торговые лавки, мастерские, абсолютно все. Неужели всем так хотелось услышать выступление фюрера? Стоило признать, что фюрер не солгал, с дисциплиной в Рейхе был полный порядок. И, собственно, на станции было гораздо чище, чем на Цветном, или Маяковской. Чистоту, видать, здесь тоже активно поддерживали. Короткая экскурсия по станции подходила к концу, а группа подходила к обезьяннику.
Когда Вадима ввели внутрь, он почувствовал существенную разницу между чистой, убранной станцией и грязным, воняющим тюремным блоком. Если же станция радовала глаз своей чистотой, то обезьянник был полностью загаженным кровью, дерьмом и мочей. Видимо, обращение к пленникам было не уважительное, и создавалось впечатление, что их за людей-то не принимали. Вадима бросили в камеру и с грохотом захлопнули решетку. Сопровождающие во главе с Волком вышли из помещения, закрыв дверь в обезьянник. Вадим попытался подняться, но боль в теле не позволяла встать на ноги, и он упал. Поняв, что это бесполезно, Вадим лег на спину и закрыл глаза. Он и не заметил, что в камере он был не один. Услышав торопливые приближающиеся шаги, Вадим открыл глаза и начал отползать назад. Сокамерник, подойдя к Вадиму, попытался взять его под мышки, но Вадим забрыкался.
— Ну, сто ты брыкаешься, как черфь? — удивленно спросил сокамерник, — Не бойся, я шэ помощь хочу.
— Помочь? — не понял Вадим, — Зачем?
— Ну, ты сто, савсэм тупой? Давай, говорю, памагу.
Вадим поддался сокамернику. Тот потащил его к стене, посадил на скамейку и начал торопливо говорить что-то не по-русски.
— Чего ты бормочешь там? — простонал Вадим.
— Молши луше. Здэсь надзыратель — плохой человек. Я помощь хочу, а ты… Тебя звать-то как?
— Ва… Вадим.
— А меня — Ахмад.
— Не русский, что ли? — пробурчал Вадим.
— Э, ты интэресный! А, как ты думаэшь, за што меня эты козлы посадили? «Шистота расы»… Што уше, и жить нелзя спокойно? Я их пальцем не трогал, а они мэня все равно взяли. Ни за што. Акцент им мой не понравился.
— Ты это… какой национальности?
— А, ну заткнулись все! — вдруг заорал надзиратель, — Сидеть тихо, а то кишки вырву! Э, слышь, — позвал он Вадима и медленно подошел к решётке, — Ты же документы у нас, сука, спер, да?!
— Да какие… документы…
— Жопенные! — взбесился надзиратель, — Ничего, потерпи, через несколько часиков тебя расколят, и ты нам все скажешь. Вольф тобой сам займётся. А, если не скажешь ничего, то Фареру отдадим, он тебе казнь даже с огоньком устроить может.
— Может… фюреру, а не… фареру?
— Нет! Дурья твоя башка! Фарер! Ну, Поджигатель. Как на немецком «поджигатель» будет, никто не знает, но зато как будет «огонь», те даже малолетка скажет.
Вадим тяжело вздохнул, и в животе громко проурчало.
— Это че это? — усмехнулся тюремщик, — жрать хочешь?
— Ага…
— Хрен тебе дадут, понял? Часок подождешь, тебе, может, десять кусочков грибов дадут, и обойдешься. Я бы такой суке, как ты, ничего бы не давал. Этому таджику ещё можно отсыпать чего, его в рабство упрячут, да и он-то родился просто уродом, а ты, сука такая, против Рейха пошел. Ну, ничего, и не таких крыс строили.
С этими словами тюремщик отошёл от клетки и сел напротив за свой стол. Вадим закрыл глаза, представляя все ужасы, которые ему уготовлены были здесь, и даже не заметил, как уснул.

Вадим очнулся через два часа. Голова гудела, тело до сих пор болело, но Вадим чувствовал себя немного лучше. Ахмад, заметив, что сокамерник очнулся, взял в руки маленькое блюдце, на котором была небольшая горстка грибов:
— Дэржи, — он протянул Вадиму порцию грибов. — Ешь, тебэ нужнээ. Я тут от своей чуть-чуть отложил, а то тебэ как-то очень мало дали.
— Спасибо, — Вадим принял из рук Ахмада тарелку. — А вилку… или ложку?
— Так нэту, брат, — улыбнулся таджик, — Рукамы ешь. И вот водичка стоит ещё твоя, — Ахмад протянул кружку Вадиму, —