Метро 2033. Станция невозвращения

же быть какие– то внешние признаки всего того… что там творится.
Павлу вдруг как-то стало не по себе только от одной мысли, что придется задержаться на проклятой всеми станции. До ощутимого озноба на спине.
– А если ничего не получится? – он испытующе посмотрел на профессора.
– А что, собственно, должно получиться, Павел? – Орловский спокойно выдержал его взгляд. – Прежде, чем что-то предпринимать, нужно хотя бы узнать, с чем мы имеем дело.
– Все несколько сложнее, Алексей Владимирович. Полянка хоть она вот, рядом, но перегон на нее считается заброшенным и неиспользуемым. Там творится невесть что. Порой лезут такие твари, что и вспоминать страшно. Для того там и держат блокпост, на котором мы с вами встретились. Все путешествующие делают крюк, обходя ее, или используют межлинейники, чтобы срезать путь, но это только те, у которых хватает средств нанять опытного проводника.
Павел помолчал.
– Вы здесь только сутки, профессор, и, поверьте мне, я рассказал вам только малую часть об этом безумном мире…
– Есть какие-то предложения, Павел? – Орловский пристально посмотрел на собеседника.
– Я пойду с вами, профессор, – не раздумывая, ответил Павел. – Потому что врят ли вы найдете попутчика в этом путешествии.
– Даже и не знаю что сказать, Павел…– Орловский вроде как даже смутился.
– А ничего не надо говорить, Алексей Владимирович. Раз уж так вышло, что вы… осчастливили меня своим появлением здесь, то, я думаю, в этом есть какой-то тайный смысл. Так что дальше пойдем вместе.
Павел помолчал и продолжил.
– И, я думаю, откладывать это не стоит. Завтра утром вас устроит, профессор?
– Более чем, – Орловский кивнул. – Хотя вы вовсе не обязаны это делать…
– Перестаньте, профессор, – Шорохов махнул рукой. – Знаете, ведь вы все правильно сказали – живем на обломках былого мира, и даже умеем радоваться…
Он усмехнулся.
– Только радость эта сквозь слезы. Мы как крысы – зарылись под землю и устроили возню за кусок пищи и глоток незараженного воздуха. Это ли жизнь? Это прозябание. Мы как бледные тени прежней жизни – прекрасно осознаем, что она безвозвратно ушла, но упрямо пытаемся создать нечто подобное. А все почему? Люди боятся задумываться над своей жизнью – это страшно, потому что смысла нет. И так же страшно вспоминать ту жизнь, прошлую. Потому что тогда накатывает такая тоска, что становиться еще хуже. А вот мне не страшно, верите, Алексей Владимирович? Я и живу этими воспоминаниями, потому что они единственное, что осталось у меня стоящее. И они же дают моральные силы. Не знаю почему. И еще книги.
Павел кивнул на стоявшие на полках потрепанные тома.
– Ухожу, так сказать, в мир грез. Это в любом случае лучше, чем топить свой разум в алкоголе местного производства. Ужасная вещь, кстати… А тут вы появляетесь… Словно грезы эти ожили. Даже слов нет, профессор…. Но это так – лирическое отступление. Так что можете на меня рассчитывать, профессор.
– Я вот что, думаю, Павел. Я смогу быть вам полезен и кое в чем другом…
– То есть? – Шорохов удивленно приподнял брови.
– Скажите, а где вы берете оружие, патроны… вещи там всякие разные? Те же противогазы? – Орловский пристально взглянул на него.
Павел пожал плечами.
– Да я говорил уже – в основном с поверхности. Сталкеры отыскивают оставшиеся невредимыми склады, в основном в глубоких подвалах. Радиационный фон в таком случае небольшой, как умеем, проводим дезактивацию. Большой удачей считается найти законсервированный армейский склад – там вообще все в идеале, строили на совесть и на десятилетия. С оружием напряженка стала, ничего ведь вечно служить не может. Но нашлись умельцы – ремонтируют, и не плохо. Даже гильзы стреляные перезаряжают. Ну, а по поводу пищи – сами видите. Свиньи в метро прижились прекрасно, а грибы тем более. А вы, собственно, к чему спрашиваете, Алексей Владимирович?
– Да к тому, Павел, что за всем этим вовсе не надо лазать на поверхность.
– Умеете вы ошарашить, профессор… – Шорохов непонимающе уставился на собеседника. – Может, поясните?
– Я не знаю, Павел, вы, может быть, считаете меня книжным червем, всю жизнь корпевшим над бумагами в лаборатории, но это не так. Я ведь и в армии отслужил в свое время. Правда, это было в далеком семидесятом году – бездну времени назад…
– И в каком вы звании?
– Старшина. Служил в инженерных войсках. Я тогда только закончил университет, сразу и призвали. Мне повезло – в Москве же и служить оставили. Высшее образование роль сыграло. Я, собственно, что хочу сказать, Павел. Как раз в то время расширять метро решили, и при том ударными темпами. Ну, решение партии в жизнь воплощать только так могли, тогда это в порядке вещей было. А где