Метро 2033. Станция невозвращения

Дешево, просто и на века.
– Думаете, их еще можно использовать? – спросил Алексей Владимирович.
– Как знать…– Павел достал один из пакетов.
Вскрыв упаковку, он осторожно извлек содержимое – два полиэтиленовых сосуда с дегазирующим раствором, четыре ампулы с противодымной смесью и столько же марлевых салфеток. Все новое, будто изготовленное только вчера – марлевые тампоны в герметичной укупорке даже не потеряли своей белизны.
– Думаю, никто бы не стал закладывать имущество практически на вечное хранение, зная, что оно придет в негодность через десяток лет. В конце концов, стоит проверить.
Взяв у Орловского свою сумку, он уложил туда полдюжины пластиковых коробок, добавив туда столько же из соседнего ящика, в котором нашлись пакеты индивидуальной дегазации.
В самом конце склада штабеля ящиков заканчивались, образовав крохотное свободное пространство. В самом углу лежали несколько обыкновенных картонных коробок.
Орловский, смахнув слой пыли, высветил фонарем надпись: «НЕ КАНТОВАТЬ! СТЕКЛО! МЕДИЦИНСКОЕ ИМУЩЕСТВО».
Шорохов осторожно вскрыл ножом коробку, отбросил в сторону упаковочную ветошь.
– «Меркамина гидрохлорид» – прочитал он вслух надпись на продолговатых коробках с ампулами. – Знаете, профессор, теперь многие люди будут обязаны вам жизнью.
Теперь настал черед удивляться Орловскому, который вопросительно взглянул в лицо Павлу.
– Раньше говорили – на вес золота. Но теперь – на вес человеческой жизни,– Павел открыл одну из коробок.
В луче фонаря весело блеснули ампулы с прозрачной жидкостью с тисненой на них синей маркировкой.
– Знаете, сколько людей загнулось от радиации? Тысячи. Что только не делали, пытаясь нейтрализовать радиоактивную дрянь, которая год за годом накапливалась в организме. Да только бестолку.
Взглянув на Орловского, пояснил.
– Это препарат, значительно ослабляющий действие радиоактивной среды. Одна такая ампула стоит не меньше магазина патронов, ну а за пару упаковок можно смело сторговать исправный «калаш». А здесь их, судя по всему, сотни…
– Вот уж не думал, что когда то вернусь сюда в качестве…– Орловский замялся,– открывающего некую истину.
– Да мы все до поры и не предполагали, что переселимся сюда,– Павел, стараясь не разбить хрупкого содержимого, осторожно исследовал содержимое коробки.
В отдельной упаковке нашлись шприцы для инъекций, аккуратно завернутые в мягкую ткань, и даже небольшой набор первой медицинской помощи в кожаном футляре. Переложив его в сумку вместе с парой упаковок ампул, Шорохов сказал:
– Не будем больше здесь задерживаться, Алексей Владимирович. Понятное дело, все с собой не утащить. Но и не взять из этого богатства тоже глупо.
Он пробежал лучом фонаря по штабелям ящиков.
– Вот.
Они вдвоем стащили ящик на пол.
– Это химза, Л-1. Самое то.
Вытащив две объемистые сумки, Павел достал из уже вскрытого ящика пару противогазов.
– Старый, с «хоботом», но зато фильтр у него новехонький. Это главное. Глоток, так сказать, свежего воздуха. А то в нашем старье уже непонятно чем и дышишь.
Он вдруг усмехнулся.
– Ну и удивится же Георгич, когда увидит все это добро! Собственную кепку съест от зависти…
Павел вдруг осекся на полуслове.
Орловский, вид которого из-за болтавшихся наперевес сумок был и убогий, и комичный одновременно, недоуменно уставился на него.
Шорохов повел фонарем в сторону пролома в стене; медленно оседавшая пыль по-прежнему струилась в желтом луче света.
– Там кто-то есть,– едва слышно произнес он.
– С чего вы взяли? Я ничего не… – Орловский так же шепотом попытался возразить, но Шорохов сделал предостерегающий жест рукой.
Сдвинув за спину мешавшие сумки, он подхватил с ящика автомат.
Клацанье затвора неожиданно громко раздалось в воцарившейся тишине.
Словно в ответ на это, в коридоре, приглушенный бетонной стеной, раздался звук – какой-то хриплый вздох, больше напоминавший тихое рычание.
Осторожно подойдя к пролому, Павел поудобнее перехватил АКСУ, пристроив фонарь у цевья, и резко шагнул в коридор.
Луч фонаря вспорол мрак, выхватив из тьмы сгорбленную фигуру у полуоткрытой двери в туннель.
Павел почувствовал, как ледяной ужас перехватил спазмом горло; сердце, казалось, ухнуло куда-то вниз, вызвав волну непроизвольной дрожи.
За свою бытность в метро, Шорохов никогда не встречался с мутантами. Может, потому, что мало путешествовал, а может, просто так распорядилось провидение, избавив его от встреч с изуродованными радиоактивной дрянью существами, некогда бывшими людьми. Но рассказов про