2033 год. После глобальной ядерной войны минуло 20 лет. Москва лежит в руинах, населенными мутировавшими тварями и зараженными радиацией. Остатки выживших в ядерном апокалипсисе ютятся в самом крупном противоатомном убежище – Московском метрополитене.
Авторы: Палеолог Дмитрий
ношу и выразительно покрутил пистолет в руке – затворная рама застыла в заднем положении, магазин был пуст.
– Я уже видел,– усмехнулся Павел.– Вы молодец, Андрей Владимирович. – Свалили того мутанта просто снайперским выстрелом. Похоже, я обязан вам жизнью.
– Ну, перестаньте, Павел! Я же говорил – не стоит считать меня книжным червем и свихнувшимся на науке «очкариком».
Шорохов протянул ему пистолетный магазин.
– Это последний.
Орловский перезарядил оружие.
-Конечно, убегать от местных тварей на поверхность – мысль идиотская,– сказал Павел , облачаясь в химзу.– Собственно, из огня да в полымя, но, как говорится, судьба идиотов любит.
– Вы словно знали, что так и будет, Павел,– произнес профессор, застегивая клапаны защитного костюма.
– Вы это про химзу? Просто я всегда помню про раскаленную сковородку.
…Вертикальный ствол вентиляционной шахты тонул в чернильной тьме. Тусклые лучи фонарей едва пробивали ее на несколько метров. Узкая металлическая лестница с предохранительным сетчатым коробом прилепилась к одной из стен.
– Далеко до поверхности?– спросил Орловский, поводя фонарем вокруг.
– Метров тридцать, не меньше,– Павел потрогал проржавевшие прутья арматуры лестницы.– Будем надеяться, что выдержит. С Богом, профессор!
… На тесную площадку выходного тамбура они выбрались совершенно обессиленные, и какое-то время просто лежали на бетонном полу, переводя дух. Из-за толстого бронированного люка, закрытого, казалось намертво, не доносилось ни звука.
Павел потрогал вентиль открывания, провел рукой по поверхности двери, стирая скопившуюся пыль, и обнажил нанесенную красной краской стрелку указателя и надпись
«ОТКРЫВ.».
Надев противогаз и затянув капюшон защитного костюма, Шорохов посмотрел на Орловского, вдруг подумав – как себя может чувствовать человек, еще буквально вчера помнивший город цветущим мегаполисом, а сегодня увидит его обгоревшие руины?
Словно ощутив эти сомнения, профессор кивнул головой, будто говоря: «Открывай!».
– Добро пожаловать в наш мир, профессор! – голос из-за противогаза звучал зловеще и глухо.
Павел потянул за вентиль, механизм, очнувшись от многолетнего забвения, заскрежетал, и дверь приоткрылась.
«… Скрыто в недрах подсознанья
Место нашей тайной встречи.
На обломках мертвых зданий
Голос мой разносит ветер…»
Рок-группа «Технология»
…Сумерки окутывали разрушенный город. Угловатые громады зданий высились вокруг – мрачные и безмолвные. Нигде ни огонька – лишь медленно густеющая тьма растекалась по погибшему десятилетия назад городу. Теперь она была полновластным хозяином. И еще вездесущий ветер – он дул упругими порывами, выдавая тоскливый минорный аккорд в остовах проржавевших автомобилей и россыпях мусора, с шорохом проносясь в руинах домов и закручивая на растрескавшемся асфальте цепочку маленьких пылевых смерчей.
Два человека в костюмах химзащиты замерли около покосившейся будки воздухозаборника.
Орловский с содроганием смотрел на раскинувшийся вокруг пейзаж.
Как он ни настраивал себя, но все же не смог избежать холодной волны ужаса от увиденной картины гибели огромного цветущего мегаполиса.
Москва, с ее неизменной толчеёй, бурлящей, никогда не успокаивающейся, жизнью, казалась ему чем-то незыблемым, вечным, просуществовавшей тысячу лет и неподверженной разрушению.
Сейчас серые угловатые руины зданий, обожженные ядерным огнем, казалось, зловеще шептали ему: «Взгляни, человек, это твоих рук дело. Чего же ты так боишься?!»
– Господи…– хрипло выдохнул Орловский.
Сейчас, как никогда, ему хотелось зажмуриться и вырваться из объятий затянувшегося ночного кошмара.
Павел коснулся его плеча и указал рукой на перекресток в сотне метров от них.
– Нам туда. Там должна быть еще одна вентшахта.
Он поправил маску противогаза и продолжил:
– И не зевайте, профессор. Москва теперь населена такими тварями, что вам и во сне не снились. И мы теперь для них лишь звено пищевой цепочки.
Шорохов поудобней перехватил автомат и осторожно двинулся вперед.
Когда-то это был широкий, многолюдный проспект, о чем немо свидетельствовали десятки искореженных и смятых до неузнаваемости автомобилей – перевернутых, сваленных в кучи, превращенных в уродливые груды металла.
