Метро 2033. Станция невозвращения

сказал Павел женщине.
Та смотрела на него с еще более сильным удивлением.
Шорохов ободряюще улыбнулся девочке, которая глядела на него, чуть приоткрыв рот – так, наверное, смотрят на появившегося из ниоткуда волшебника, который воплотил в жизнь тайную мечту.
Не сказав больше ни слова, Павел резко развернулся и смешался с толпой.
Он вернулся на станцию без гроша в кармане, но на душе было необычайно тепло и спокойно. Странное, почти совсем забытое, чувство умиротворения разлилось в сознании. Он чувствовал, что его поступок сделал жизнь этой девочки хоть чуть-чуть лучше, не позволив детской мечте в чудеса окончательно угаснуть…
… Успевшее потускнеть воспоминание вдруг пронеслось перед глазами Павла во всех цветах и красках, будто это случилось только вчера.
«Иногда один небольшой поступок может перевесить по своей сути сотни других» — раздался в мозгу безликий голос неведомого существа.
Шорохов лишь нервно сглотнул.
«Сострадание – вот что утратили люди».
Тишина, воцарившаяся станции, вдруг показалось Павлу могильной, непробиваемой – будто он остался совершенно один на планете, последний человек канувшей в Лету человеческой цивилизации.
«Ты сумел сохранить в себе то, что потеряли другие» – голос словно дал Павлу минуту на раздумье.– «И тебе не место здесь».
– Это мой мир,– только и сумел возразить он.
«Таких миров множество. И существует такой, в котором Катастрофы не случилось. Разве ты не мечтал в тайне об этом? Или когда читал книги, пытаясь хоть на минуту забыться?»
Нарастающий басовитый звук заставил Павла вздрогнуть.
Легкий ветерок коснулся его лица, и из туннеля, ярко сверкая фарами, выскочил поезд.
Блестящий новенькой краской, будто только сошедший с конвейера завода, он, скрипнув тормозами, остановился.
«Садись. Он отвезет тебя туда, где метро лишь средство передвижения под землей, а не место медленного угасания остатков человечества».
Павел лишь замотал головой, будто невидимое существо могло видеть этот жест.
Ему вдруг стало страшно – по-настоящему страшно перед неизвестностью, до ледяного озноба и дрожи. Сколько раз он, закрыв глаза, представлял себе, что в тот день ничего не случилось. И мир продолжает жить дальше – города по-прежнему стоят целые, а не в дымящихся развалинах, небо сверкает синевой, а не затянуто плотной пеленой ядерного пепла, а люди продолжают наслаждаться жизнью– любить и ненавидеть, радоваться и горевать, совершать благородные и глупые поступки. И сейчас, стоя буквально в шаге от своей мечты, он тряся от страха…
Павел попятился назад, пока не уперся спиной в покрытую мрамором колонну.
– Нет!– воскликнул он.– Я не могу…
«Ты просто боишься сделать шаг»,- молвило существо. – « Вы, люди, теперь боитесь всего, даже самих себя. Боитесь мыслить, боитесь чувствовать, боитесь думать. Природные инстинкты заменили вам интеллект, открыв дорогу к медленному вымиранию. Но я помогу тебе сделать выбор».
Павел с ужасом ощутил, как в сознании стала разливаться чужая воля. Мысли, образы, чувства – все исчезло. Тело стало чужим, и неведомая сила просто впихнула его внутрь метропоезда.
Прошипев пневматикой, плавно закрылись двери.
Басовито урча, метропоезд тронулся и нырнул в стылую тьму туннеля.
Уцепившись за поручень, Павел рухнул на сиденье – сил просто не было.
Теперь сознание было пустым и гулким, в нем не было ничего и никого.
Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза…

– Дамы и господа! Местное время – семь часов тридцать восемь минут 10-го июня 2013 года. Через сорок минут наш самолет совершит посадку в аэропорту Шереметьево города Москвы. Просим привести спинки кресел в вертикальное положение и не покидать своих мест до полной остановки самолета. Благодарим, что вы выбрали нашу авиакомпанию и надеемся увидеть вас вновь. Капитан и экипаж прощаются и желают вам всего самого наилучшего!
Громкий голос раздался из динамиков, вырвав Павла из глубокого сна.
Какое-то время он тупо смотрел перед собой, с трудом соображая, где находится.
Ему снился сон – настолько яркий и глубокий, что он даже усомнился в реальности окружающей действительности.
Самолет ощутимо качнуло, Шорохов вцепился в подлокотники и осмотрелся вокруг.
Люди в салоне зашевелились, наполнив пространство гулом голосов. Многие приникли к иллюминаторам, когда самолет, начав снижение, пробил плотную пелену облаков, открыв взорам залитую солнечным светом панораму Москвы. Некоторые улыбались, видимо, предвкушая возвращение домой, другие, не смотря на запрет, уже