Метро 2033. Станция невозвращения

и нервно сглотнул.
– Там есть что-то. Или кто-то… Нельзя смотреть на звезды – их блеск завораживает и лишает воли, и человек начинает тупо идти к Кремлю, как безвольная кукла. И пропадает там… Помню, пару лет назад туда отправляли несколько отрядов сталкеров – ни один не вернулся…
– Ну хорошо,– старший сержант, видимо, устал удивляться и решил подыграть парню.– Мы будем глядеть в другую сторону!
Полицейский украдкой посмотрел на своего напарника– тот, отойдя на пару шагов, говорил по рации.
Старший патруля подтолкнул парня в сторону выхода; тот сделал пару неуверенных шагов и вдруг заметил Павла.
Их взгляды встретились.
Фил замер, его лицо – грязное и изможденное – исказила гримаса удивления вместе с испугом.
– Пашка? – едва слышно прошептал он.– Пашка… это ты?!
Павел стоял, не в силах вымолвить ни слова – язык прилип к гортани.
Фил побледнел еще больше. Прищурившись, он впился в лицо Шорохова взглядом, словно бы пытался прожечь его.
Какая-то нервная гримаса исказила лицо парня.
– Павлуха, ведь это ты?!
Шорохов видел, как в каком-то лихорадочном смятении этот странный человек пытается опознать в нем того, с кем когда-то был знаком.
В мозгу вдруг зародилось странное ощущение – необычное настолько, что окончательно обескуражило и без того сбитого с толку Павла.
В глубине подсознания он чувствовал – более того, был почти уверен – что… когда-то знал этого человека!
Они были друзьями!
Но реальность упрямо отторгала это абсолютно иррациональное чувство, безмолвно крича, что стоявший напротив худой, грязный человек совершенно незнаком ему.
Перед глазами невольно всплыл обрывок сна – полумрак тоннеля, костер, сидящие вокруг него люди. Павел протягивает к желтым язычкам огня озябшие руки и что-то говорит… говорит этому самому человеку!
Но Шорохов точно знал, что никогда раньше не видел его!
Не в силах терпеть раздиравшую сознание двойственность, он пошатнулся и провел рукой по лицу, смахивая выступившую холодную испарину.
Фил, словно устав искать в лице Павла одни ему известные изменения, нервно сглотнул, и вдруг затараторил:
– Пашка, куда же ты пропал?! Комендант ищет тебя уже четыре дня! На станции чуть ли не военное положение! Ни тебя, ни твоего странного гостя! А ты… здесь!
Парень тяжело дышал, словно бы слова давались ему с огромным трудом.
– Что это за место, Пашка? Откуда столько людей? Куда мы попали?!
Он сделал шаг навстречу.
Полицейский, слушавший эту тарабарщину с открытым ртом, тут же ухватил Фила за локоть.
– Вы знаете этого человека, товарищ старший лейтенант?– обратился он к Павлу.
Шорохов стоял, не в силах ни пошевелиться, ни молвить слово. Его хватило лишь на то, чтобы неопределенно пожать плечами.
Патрульный хмыкнул и поправил съехавшую на затылок кепку.
– Так, давай на выход, дружок…
Старший сержант покрепче ухватил Фила за рукав и, кивнув напарнику, подтолкнул задержанного в сторону выхода.
– Паха!..– воскликнул тот, но полицейские не дали ему сказать больше ни слова, быстро потащив в сторону эскалатора.
Фил извернулся в их руках, бросив на Павла полный непонимания и отчаяния взгляд, прежде чем они затерялись в снующей по платформе людской толпе.
Сил не было, и Шорохов опустился на стоявшую рядом скамью.
Его била нервная дрожь; полнейшее непонимание свершившегося события и раздиравшая сознание странная двойственность едва ли не вгоняли в ступор.
Шумно выдохнув, он стащил с головы голубой берет и вытер им залитое потом лицо, на секунду зажмурившись.
Как вдруг…
Исчезли люди, пропали все звуки, свет на секунду померк…
Павел увидел, что находится на абсолютно пустой платформе. И не просто пустой, а заброшенной.
Призрачный неживой свет лился между колонн, превращая густую застоявшуюся тьму в плотный сумрак. Стылый воздух, наполненный запахом тлена, холодил лицо.
Здесь не появлялся никто уже долгие годы – пыль толстым серым слоем легла на узоры колонн, окутала плотным покрывалом едва видимые в полумраке светильники и замерший эскалатор. Пространство вокруг было завалено разнообразным мусором и хламом, среди которого, в десяти шагах, Павел с содроганием различил человеческие останки в костюме химической защиты. Тусклым бликом сверкнуло стекло в окулярах старого противогаза, валявшегося рядом.
Шорохов не успел толком испугаться, когда картинка сменилась, будто неведомый режиссер показывал ужасное кино.
На этот раз он увидел замерший на развилке тоннелей поезд.
Тусклый, нереальный свет, сочившийся непонятно откуда, не позволял толком рассмотреть ужасную картину.