Метро 2033. Станция невозвращения

тоже. Это точно. Двадцать лет под землей – это совсем не малый срок. Без солнечного света, в постоянной полутьме и в условиях повышенного радиационного фона. И то, и другое неизменно оставило свои следы на всех без исключения. Кто-то остался без волос вообще, у кого-то поредела шевелюра – радиация накапливалась в организмах людей. А кожа, не получая в течение длительного времени необходимой дозы ультрафиолета, становилась тонкой и не просто бледной, а с каким-то серым отливом. Наверное, такими всегда рисовали призраков – цвет на грани с бесплотностью.
Но сейчас перед Шороховым стоял совсем другой человек. Павел вдруг понял, что его так смутило и вызвало тревогу – этот человек был нормально одет. Не в грязную, выцветшую одежду, в основном армейские камуфляжи, в цивильную, модную одежду, ладно и добротно сшитую, словно бы купил ее пару часов назад. И конечно лицо – обыкновенного цвета с едва заметным румянцем от стылого воздуха тоннеля.
От осознания этой невероятной истины Павлу на секунду стало страшно.
Невозможное возможно.
Этот невысокий человек словно бы шагнул из его воспоминаний. Ностальгия, жившая в его голове, материализовалась и вышла из тьмы тоннеля в виде невысокого человека в темном пальто и перчатках.
Зачем?..
Павел нервно сглотнул.
– Кто такой? Откуда следуешь? – голос оказался хриплым.
– Меня зовут Алексей Орловский, – сказал незнакомец и вдруг пожал плечами, словно бы был в замешательстве. – И я тут проездом…
Кажется, Павел от удивления даже приоткрыл рот.
Громко фыркнул Фил.
– Вот только обиженных Богом на голову нам не хватало, – пробормотал Егор.
– Поясни… – Шорохов поудобнее перехватил автомат. Смутное ощущение тревоги не отпускало.
Человек опустил руки и после секундного раздумья сказал:
– Я не знаю как тут оказался. Утром я как всегда поехал на работу на метро, вышел на Полянке, но потом что– то случилось… Электричество пропало… И я почему– то оказался один.
Он развел руками.
– Я пошел на свет вдалеке… И вот я здесь.
Человек огляделся, с прежним неподдельным удивлением рассматривая бруствер, выложенный из потемневших от времени мешков с песком и смотревший на него из импровизированной бойницы ствол пулемета на сошках.
Незнакомец повел рукой.
– Может, вы мне объясните, что это все значит, молодой человек? Здесь что, снимают кино? Ну, тогда бы могли хотя бы предупредить. Ну, я не знаю – объявления там всякие на входе, да и по громкой связи тоже…
-Да ты что, издеваешься, отец родной?! – рявкнул Егор. Он выскочил из-за бруствера и замер в двух шагах от незнакомца.
Тот невольно сделал шаг назад.
– Какие объявления, мать твою? Какой поезд? Какая работа? Да мы…– он ткнул кулаком в грудь человека. – Мы уже двадцать лет гнием в этих подземельях! Жрем крыс да грибы, скоро сами превратимся в туннельную плесень! И нам, знаешь ли, не до шуток! Или ты это…
Он внимательно посмотрел на незнакомца, слегка склонив голову к плечу.
– Дури хватил, да? И при том конкретно. Видно, хорошие глюки поймал. Не поделишься, а? Где брал то? Наверняка в Ганзе. Там хоть ее и запретили, но это лишь для видимости.
Егор подошел почти вплотную к опешившему человеку, пытаясь заглянуть ему в глаза.
– Чего употреблял– то? «Синий лед»? Или «Потерянный рай»? Говорят, лучше всех вштыривает. А может, уже что-то новенькое вывели? Я слышал, в Ганзе целые подпольные плантации «глючных» грибов, и работают на них дипломированные химики. Эти очкарики что угодно даже из дерьма выведут!
– Простите, но я совершенно не понимаю о чем вы….– пробормотал окончательно сбитый с толку человек.
– Егор, остынь! – Павел тронул товарища за плечо.
– Паха, да ты чего? – тот обернулся. – Так он же нам специально по мозгам ездит, чтобы на станцию пройти и пошлину не платить. Мало ли по метро свихнувшихся бродяг шатается, а мы теперь им благодетели, всех встретим и оприветим?
– Остынь говорю – он потянул Егора за рукав. – Иди лучше чаю заваргань.
-Ага. И скатерть – самобранку накрыть каждому встречному-поперечному.
Однако шагнул за бруствер и загромыхал чайником.
– Интересные вещи ты говоришь, приятель, – над мешками торчала только голова Фила, которую он подпер рукой. – Может, еще чего интересного сболтнешь?
Павел покачал головой, словно соглашаясь с товарищем.
– А это мысль, – сказал он. – Давай к нашему костерку, сказочник. Там и поговорим по душам.
Павел протянул незнакомцу помятую кружку с чаем. Тот взял ее, кивнув в знак благодарности. Осторожно вдохнул поднимающийся над ней пар.
– Что это? – он посмотрел на Шорохова. Печать удивления по-прежнему ясно читалась у него на лице, и даже стала