Метро 2033. Станция невозвращения

из будки воздухозаборника.
Сидя на скамейке в густой тени склонившихся лип, Орловский смотрел в бездонный купол неба, представляя, что вот сейчас эту безмятежную синеву прочертит белесый след падающей ракеты и в зените вспухнет ослепительно-белый шар ядерного солнца…
Но ничего не случилось.
Проспект, который он помнил мертвым и разрушенным, гудел нескончаемым потоком машин, по тротуару сновали люди, переливаясь, сверкала реклама.
Шумел густой листвой сквер, около кирпичной ограды которого выглядывал бетонный купол вентиляционной шахты.
Жизнь продолжалась.
Все получилось иначе.
Огонек в сознании погас, но Алексей Владимирович помнил, что где-то там, скрытые пеленой времени и иного пространства, остатки выжившего человечества ведут жестокую борьбу.
Борьбу с последствиями собственного безумия.
И он всегда будет помнить это.
Потому что в любой момент все может стать ИНАЧЕ.
Теперь Орловский часто приходил сюда. Если быть точным – то каждый день. Возвращаясь с работы, он специально делал небольшой крюк на метро и выходил на Полянке. Садился на ближайшую скамейку на платформе и просто сидел, смотря на гомонящую, никогда не затихающую, людскую толпу.
Зачем он это делает, профессор и сам не знал. Наверное, в глубине души, Орловский все еще не верил в свое удивительное спасение, да и в невообразимое приключение, выдернувшее его из привычного мира на двое суток. Каждый раз, приезжая на Полянку, он словно бы искал подтверждение тому, что случилось с ним полтора месяца назад. Хотя какие могут быть подтверждения, если даже никому и словом обмолвиться нельзя – сразу примут за сумасшедшего. Что он пытался здесь найти? Ответа не было.
Однажды Орловский подумал – может, мысленно обратиться к тому неведомому существу, с которым он беседовал в последний момент? Идея попахивала откровенной паранойей, но Алексей Владимирович все же постарался сосредоточиться и представить платформу станции, какой он видел ее последний раз тогда. И безликий голос в сознании…
Его усилия не увенчались успехом, и профессор действительно ощутил себя по-идиотски.
«Хорошо, что никто не может читать мои мысли»– усмехнулся Орловский.– «Иначе дурка мне обеспечена».
Окинув взглядом платформу, он поднялся – нужно было возвращаться домой. Но сделав несколько шагов, профессор почувствовал – что-то не так.
Именно почувствовал, а не увидел.
Бросив короткий взгляд вокруг и, убедившись, что привычный мир никуда не исчез, Орловский подумал, что, видимо, переусердствовал в своих «мысленных» упражнениях.
Однако, странное ощущение не отпускало. Оно крепло с каждой секундой. Профессор вдруг ощутил, как воздух будто бы уплотнился, превратившись в невидимую упругую среду. Холодок страха пробежал вдоль спины.
В мозгу мелькнула мысль: «Неужели опять?!»
Снующие вокруг люди вдруг стали терять очертания, словно бы истаивая в пространстве как облака сигаретного дыма.
Пара мгновений – и он остался один на пустой платформе. Сердце гулко стучало в груди, на лице выступила холодная испарина. Орловский, не в силах совладать с бьющей его дрожью, невольно шагнул назад, уперевшись спиной в поверхность колонны.
Тишина пустой платформы оглушала. Мгновение – и она взорвалась людскими криками и топотом ног. Словно бы кто-то переключил кадр в неведомом кино – станция моментально наполнилась людьми. Где-то в подсознании Орловский понял – он попал в тот день, когда свершился ядерный апокалипсис.
Осознание этой страшной истины оглушило и без того впавшее в ступор сознание; он почувствовал, как ноги стали ватными, ледяная дрожь страха пробежала по телу, и он наверняка упал бы, если бы не прижался к шершавой поверхности колонны.
Отчаяние, ужас и боль читались на лицах людей. Они были совсем рядом, но не видели его – лихорадочные, безумные взгляды, не останавливаясь, пробегали по тому месту где он стоял, будто бы сейчас он являлся бесплотным призраком.
Гул голосов нарастал, люди прибывали, заполнив почти всю платформу.
Раздавшийся мощный басовитый гул перекрыл гомон толпы.
Люди невольно в едином порыве повернулись в сторону звука.
Огромная стальная плита гермозатвора, с хрустом взломав декоративную обшивку стены, поползла по металлическим направляющим.
Кто-то истерично завизжал, людская толпа взвыла нестройным многоголосьем.
– Герма закрывается!! – раздался чей-то крик. – Скорее!!
Этот вопль, озвучивший и без того очевидное событие, сработал как катализатор.
Сотни людей рванулись вперед, сбивая и растаптывая себе подобных, стремясь успеть протиснуться в быстро уменьшавшийся проход.