2033 год. После глобальной ядерной войны минуло 20 лет. Москва лежит в руинах, населенными мутировавшими тварями и зараженными радиацией. Остатки выживших в ядерном апокалипсисе ютятся в самом крупном противоатомном убежище – Московском метрополитене.
Авторы: Палеолог Дмитрий
Это что же, мобильник что ли? Ни фига себе! Мне про них отец рассказывал…
Он с неподдельным изумлением уставился на черную коробочку телефона, экран которого светился ровным синим светом.
Павел взял у него телефон – сверкающий, ни царапины. На экране мигала надпись: «Сеть отсутствует».
«Сплошная вереница загадок» – подумал он.
– Вот еще, – Фил протянул ему бело-синий картонный прямоугольник. – Что это?
Это был билет в метро – так же новый, даже непомятый. С одной стороны стилизованное изображение метропоезда и надпись «Московский метрополитен», с другой – номер и правила использования. И еще дата – 8 сентября 2002 года.
Взгляд Павла застыл на этой короткой надписи.
Он опять ощутил легкий укол ностальгии – в руках его была вещь из прошлого, того самого, что кануло безвозвратно в темную реку времени. Или в огненный вихрь ядерного апокалипсиса.
– Это билет для проезда в метро,– запоздало ответил он на вопрос Фила.
Поднял глаза на Орловского. Тот теперь смотрел даже с вызовом.
Какая-то смутная догадка шевельнулась в сознании Шорохова, настолько необычная что он усилием воли загнал ее в угол сознания.
– Вы поэтому билету спустились в метро? –он протянул картонный прямоугольник.
-Да! И что? – Орловский оказался раздражен не на шутку. – Что вы тут устраиваете, молодой человек? Что за обыски и игры в войну? И это все…
Он обвел рукой вокруг – сложенный из мешков с песком бруствер блокпоста с установленным на нем пулеметом, фигуру Фила с «калашом» через плечо, мерцавший небольшим пламенем костер….
– Что это? Что вообще здесь происходит?
– Скажите, когда вы спустились в метро? – Павел говорил медленно и глухо, слова срывались словно пудовые гири.
– Сегодня!
– Сегодня – это когда? – Шорохов не отрывал взгляда от возмущенного лица незадачливого путника.
– 8 сентября 2002 года!
Молчание разлилось вокруг как густой сироп.
Немая сцена. Минута вдруг растянулась в вечность….
Попытка понять непостижимое и невозможное…
Даже Фил замер, не веря своим ушам. Егор, наблюдавший эту сцену со стороны, прилип к брустверу.
Орловский нервно посмотрел по сторонам.
– Что… Что случилось?
Павел, наконец, выдохнул.
– Алексей Владимирович, как вы думаете, какой сейчас год?– смутная догадка вырвалась из закоулков сознания и обрела право на существование.
Орловский смотрел на него, не в силах что-либо сказать.
– Две тысячи второй…– наконец сказал он настолько тихо, словно бы боялся этих слов.
– Добро пожаловать в будущее,– Павел даже кивнул головой.
– Ну и дела,– усмехнулся Егор. – Ведь кому скажу – за дурака примут….
Какая-то нервная гримаса исказила лицо человека– смесь испуга с полнейшим непониманием. Он опять оглядел освещенные неверным, трепещущим пламенем костра фигуры охранников.
– Что вы хотите сказать?.. – неуверенно начал он.
– Сейчас две тысячи тридцать третий год, – сказал Павел. – И, похоже, на работу вы теперь точно не попадете.
Павел Шорохов проживал в Полисе.
Полис…Содружество четырех станций, – Боровицкой, Арбатской, Библиотеки им. Ленина и Александровский сад – ставшее оплотом разума в свихнувшемся постъядерном мире. Попадая по делам на другие станции, в основном на Красную линию или близлежащие независимые людские сообщества, Павел старался не распространятся о своей принадлежности к Городу, все больше стараясь слушать те небылицы, которые без устали передавали из уст в уста торговый люд.
А сказок хватало с лихвой. Кто-то отзывался о Полисе с уважением, кто-то – с непонятной, беспричинной злостью, называя Город «сборищем безумных очкариков и яйцеголовых», другие – с таким же безосновательным презрением, ну а третьи – просто с плохо прикрытой завистью.
Завидовать было чему. Полис считался одним из самых благополучных содружеств станций, соперничая в этом даже с могущественной Ганзой.
Так исторически сложилось, что, в тот день в метро попали люди умственного труда, сумевшие укрыться в подземке из Библиотеки имени Ленина прежде, чем ядерный вихрь поставил жирный крест на всей человеческой цивилизации. Может, у общества людей науки ничего бы и не вышло, но вместе с ними оказались еще и офицеры из близлежащей академии Генерального штаба.
Ученым хватило ума не устраивать глобальных разборок, начиная с вопроса «кто виноват?» и заканчивая «вы за это ответите!».
В те дни, охваченные паникой, горячечным безумием и абсолютным неверием в случившееся, подобные инциденты имели место почти повсеместно. Спустя несколько месяцев, когда более менее организованные
