Выйдя из магазина, Кузьминкин наткнулся на широкого здоровяка в черном пальто до пят, загородившего узкий проход. И после этой встречи стали происходить самые невероятные события. А причиной всему стала машина времени. И развернулась бурная деятельность на тернистой ниве бизнеса.
Авторы: Бушков Александр
некоем потаенном секрете.
Не было секрета, магической формулы. Были великолепные мозги.
— Однако… — вздохнул отставной статский советник, когда в разговоре наметился определенный перерыв. Откинулся на спинку кресла. — Слышал я, господин Мокин, о заокеанских привычках ведения дел, но сам с ними сталкиваюсь впервые. Уж примите комплиментик от поседевшего на финансовой службе выжиги — в вас, искренне скажу, вулкан клокочет…
— Америка, — сказал польщенный Мокин. — Клокочет, знаете ли… Если все наши планы, дай-то бог, начнут претворяться в жизнь, мы с вами и Америку на уши поставим…
Кузьминкин охнул про себя, но Андрианов, полное впечатление, не увидел в последних словах собеседника ничего шокирующего — должно быть, сочтя вполне уместным, неизвестным ему американским жаргоном. В который раз наполнил рюмки, пригласил:
— — Прошу, господа. Аркадий Сергеевич, вы, простите, сохраняете, в некоторой степени, загадочность Каменного гостя… Не слышал от вас ни одобрения, ни порицания.
Мокин моментально пришел на выручку:
— Аркадий Сергеевич, по чести признаться, выполняет скорее функции не распорядителя, а пайщика. Капитал ему от родителей достался не менее значительный, чем тот, которым я располагаю, но в конкретных делах он мне предоставляет свободу рук…
— Весьма верная позиция, свидетельствующая о недюжинном уме, — кивнул Андрианов. — Было бы не в пример хуже, если бы человек, не располагающий должной деловой хваткой, тем не менее опрометчиво вмешивался бы в подробности негоции… А все же, каково ваше впечатление?
— Я думаю, дело сладится, — сказал Кузьминкин.
— Рад слышать, рад… Разрешите взглянуть? — он взял у Мокина бриллиант, осторожно держа подушечками пальцев, посмотрел на свет, поцокал языком. — Боюсь, в драгоценных камнях я не так уж и хорошо разбираюсь, но в Петербурге без труда сыщем знатоков. Есть один голландец, хитрейшая бестия, но безукоризненно честен. Господин Мокин, неужели вы весь необходимый капитал намерены привезти в Россию в виде брильянтов?
— Намерен, — кивнул Мокин. — Вы ожидаете трудностей?
— Помилуйте, никаких! Южная Африка… Кто бы мог подумать, что там таится вторая Голконда. Под ногами у негров, испокон веков справлявших свои дикарские пляски…
— Можно вас спросить? — вмешался Кузьминкин, усмотрев подходящую для себя паузу в разговоре.
— Конечно…
— Вы православный, Сергей Бенедиктович?
— Разумеется, батенька, — колючие глазки на секунду прошили Кузьминкина невидимым лазерным лучом. — Как деды, прадеды и пращуры, в исконной нашей вере воспитан… А почему вас это интересует?
— Видите ли… — начал Кузьминкин, отчаянно ломая голову над подходящим ответом. — Родитель мой был суров насчет некоторых предметов…
— Тс-с, ни слова более! — поднял палец Андрианов. — Я все себе уяснил, дражайший Аркадий Сергеевич. Откровенно говоря, я и сам крайне отрицательно отношусь к нашествию всевозможных иноверцев и инородцев на наши тучные пажити, поэтому ваш порыв мне понятен. Надеюсь, поверите на слово, церковные книги не заставите предъявлять в доказательство, хе-хе? Православен, аки все пращуры… Вот только за долгие труды свои недостаточно отмечен… — Он мимолетно погладил большим пальцем красный эмалевый крестик с ажурными золотыми орлами и таким же орлом в центре. — Ну да господь учил умерять суетные желания… Не пора ли позвонить, чтобы накрывали?
Ужин оставил у Кузьминкина наиприятнейшее впечатление — стерляжья уха, о которой он лишь читал и слышал, расстегаи с налимьей печенкой, невиданные соусы, лакей, с незнакомой предупредительностью маячивший за спиной и моментально наполнявший бокал…
Ночью, когда он уже задул свечу и вытянулся на спине под чистейшими простынями, дверь тихонько приоткрылась и вошло, как в первый миг показалось, белое привидение. Оказалось, шустрая Дуняша, с распущенными волосами, в белом капоте. Бесшумно, целеустремленно проплыла к постели, попав в полосу лунного света, скользнула под простыни.
Кузьминкин сначала в некотором испуге отодвинулся, но почти сразу же отдался на волю событий и провел, честно признавшись потом самому себе, восхитительную ночь. Ближе к утру, когда девчонка собралась уходить, пока не проснулись домашние, он, пытаясь припомнить все, что читал о таких вот ситуациях, и, так ничего подходившего бы в качестве руководства не припомнив, достал все же из портмоне несколько тяжелых серебряных рублей. Она взяла деньги, не чинясь, чмокнула в щечку, прошептала: «Благодарствую, барин…» и бесшумным видением исчезла.
Оставшись в одиночестве, Кузьминкин прошлепал
