Между двух огней

разговаривал с кем-то по телефону, стоя у панорамного окна. Саша остановил коляску возле одного из отодвинутых стульев. Он поднял руку и провёл по его кожаной поверхности и… увидел нечто, заставившее его развернуть стул, положить ладони на спинку и закрыть глаза. Игорь заметил его действия и отвлёкся от своих дел.
‒ Саша, что?
‒ Кто здесь сидел? ‒ спросил Саша, открывая глаза.
‒ Нефёдов, ‒ ответил Никита, подходя ближе.
‒ Он хочет продать акции, договор должны подписать на днях. Его соблазнили очень большой суммой.
‒ Он обязан был в первую очередь уведомить меня, и только если бы я отказался, предложить кому-то другому, ‒ произнёс Никита.
‒ Юридически он мог обойти это условие. Кто-то ему подсказал, как это сделать.
‒ И кто же это такой умный и шустрый? ‒ поинтересовался Климов.
‒ Вам не понравится мой ответ, ‒ криво улыбнулся Саша.
‒ Говори уже, ‒ махнул рукой Никита.
‒ Я видел рядом с ним Алекса Корна. Акции он собирается продать ему.
‒ Твою мать! ‒ выругался Никита, перепугав Марину, быстренько ретировавшуюся из кабинета.
‒ Проверь остальных, ‒ попросил Игорь.
Через пять минут Саша закончил и результат был не радостный. Обнаружилось, что ещё двое из оставшихся четырёх директоров намеревались продать акции, причём, покупателем снова выступал Корн. Только в этот раз о добровольной продаже речи не шло. Этих двух господ он как-то подловил, собрав нехилый компромат. Один погорел на личной жизни, другой на небольшой афере. Никита отпустил Сашу домой, а сам вызвал тех трёх директоров, кто хотел его предать. Между ними состоялся весьма серьёзный и тяжёлый разговор. Нефёдов согласился продать акции Никите и уйти из компании, сохранив, так сказать, лицо. Решение вопроса с двумя оставшимися Князев отложил на пару дней. Сначала он хотел пообщаться кое с кем.
Никита вошёл в кабинет Корна, остановился у двери и посмотрел в его насмешливые глаза. Алекс, как радушный хозяин встал из-за стола и пошёл ему навстречу. Он был без пиджака, галстука, рукава его рубашки были закатанными по локоть, открывая загорелые крепкие запястья. Был уже вечер, большинство сотрудников его компании разбежалось по домам, а Алекс всё ещё работал.
‒ Привет, Никита. Какими судьбами в моём логове? ‒ спросил, широко улыбаясь, Алекс.
‒ Да хочу задать тебе, друг мой, пару вопросов, ‒ такой же широкой улыбкой ответил ему Князев. ‒ Только сначала поприветствую.
‒ Хех, ‒ выдохнул Алекс, согнувшись пополам от сильного удара в живот. Никита потряс рукой, поднял Корна за шиворот и прислонил к стене. ‒ Это за что?
‒ За всё хорошее, ‒ произнёс Никита, глядя прямо в медовые лукавые глаза. ‒ У нас был договор, Алекс. Мы конкуренты, но в бизнес друг друга не лезем. Я в твою компанию, а ты в мою. Какого чёрта ты копаешь под меня?
‒ Упс, ‒ щёлкнул языком Корн, не пытаясь вырваться. ‒ Узнал, значит. Ну, этого следовало ожидать, имея такого одарённого мальчика под рукой.
‒ И кто?
‒ Разобиженная Мила новость на хвосте принесла. Думаешь, козырь заимел?
‒ А почему бы нет? Если бы не способности Саши, через неделю ты бы сидел у меня в совете директоров, имея приличный пакет акций. Только зачем, Алекс? Тебе наша дружба надоела? Хочешь получить меня в качестве врага? А потянешь?
‒ Ты не понимаешь, ‒ покачал головой Корн, проводя рукой по широкой груди Никиты вверх, и притягивая его к себе ещё ближе за шею. ‒ Я устал, Никита. Устал ждать тебя. Думал, что смогу заставить тебя плясать под свою дудку. Хоть так стал бы ближе к тебе.
‒ Неправильная тактика, Алекс, ‒ произнёс Никита, вдыхая запах его волос, чувствуя все манящие изгибы его тела, ощущая зарождающее возбуждение Корна.
‒ Думаешь, я этого не понимаю? Только появление твоего Саши смешало мне все карты. Тебя же тянет к нему? Разве я не прав? Но он ведь не я, насколько бы мы не были похожи!
‒ Не ты, ‒ усмехнулся Никита. ‒ Он лучше.
‒ Чем, твою мать? ‒ воскликнул от досады Корн и тут же впился губами в рот Никиты. Он целовал с дикой, почти неконтролируемой страстью, выбивая спокойствие из Никиты, будя в нём желание, спрятанное глубоко внутри.
Никита не смог сдержаться и открыл рот, впуская жадный горячий язык Алекса. Они неистово целовались, грубо сминая одежду, оставляя, наверное, синяки на коже. Слишком долго сдерживаемая страсть рвалась наружу, грозя разрушить все барьеры. Алекс извернулся, и, не отпуская от себя ни на шаг, потащил Никиту к столу. Он присел на край, развёл ноги, открываясь и подпуская Князева. Руки Алекса были везде, они горячечно блуждали по крепкому сильному телу Никиты, разжигая пожар в крови.
‒ Я хочу тебя, Никита, ‒ прошептал Алекс в искусанные губы Князева, вырывая его из чувственного