Между двух огней

тебя убить, ‒ покивал Игорь, вызвав ухмылку у Никиты и смешок Анюты. ‒ И что тебе надо? Каплю крови?
‒ Пока достаточно будет вашей руки.
‒ Ну, держи, ‒ Игорь протянул широкую сильную ладонь.
‒ Расслабьтесь, вы напряжены, ‒ посоветовал Саша, плотно обхватывая запястье Игоря. Тот медленно выдохнул, успокаиваясь. ‒ Вы бывший военный. Спецназ. Ушли по ранению, но друзья остались… То есть, они были… Ваша группа… Они погибли, попали в засаду месяц назад.
‒ Мать твою, ‒ выдохнул Игорь и дёрнул рукой, но Саша удержал его. У парня оказалась очень сильная хватка. Его пальцы сжали руку так, что побелели пальцы.
‒ Тс-с-с… Один жив… Рыжий, весёлый, невысокий крепыш… Са… Стас-с… Его матери позвонили ночью… Выкуп… Помочь надо… Её обманут с квартирой и убьют… Ваш друг не вернётся, ‒ Саша отпустил руку и устало потёр свои глаза.
‒ Откуда ты это узнал? ‒ Климов склонился и положил обе руки на подлокотники. ‒ Военные всех объявили мёртвыми. Тела были разорваны миномётами. Стас… он действительно жив?
‒ Ранен, в плену, но жив, ‒ тихо ответил Саша, с пониманием глядя в глаза мужчины, в которых неверие переплелось с надеждой. ‒ Он вам жизнь спас. Позвоните его матери, вмешайтесь в это дело. Иначе беда будет. Это лишь одна из вероятностей будущего.
‒ Если информация подтвердится, Игорь, я помогу с деньгами, ‒ вмешался Никита. ‒ Я почему-то ему верю. Звони.
‒ Я лучше поеду к тёте Даше, она в нашем городе живёт, ‒ сказал Игорь и не пошёл, побежал к своей машине.
‒ И будет лучше, если всё, что ты сказал, окажется правдой, ‒ обратился Никита к уставшему парню. ‒ Климов не простит обмана.
‒ Теперь всё будет хорошо. Стас вернётся, и будет работать в вашей компании.
‒ Пускай сначала вернётся, ‒ кивнул Никита. ‒ Есть хочешь, оракул?
‒ Хочу, ‒ улыбнулся Саша, и у Никиты подпрыгнуло сердце.
‒ Пойду, поболтаю с Марией Ивановной, ‒ быстро встал он со скамьи и пошёл к дому.
‒ Это тяжело? Видеть чужие… судьбы? ‒ неуверенно спросила Анюта.
‒ Иногда, ‒ пожал плечами Саша. ‒ Проще всего увидеть прошлое, чуть труднее настоящее. Будущее я вижу редко. Обычно это случается, когда наступает нужный момент. Как сегодня. Стасу нужна помощь и я смог это увидеть. Тем более контакт шёл через близкого ему человека. Этот Стас и ваш друг братья по крови, как говорится. Побратимы.
‒ А что ты увидел, когда тебя коснулся мой брат? Только не говори мне, что ничего. От тебя тогда такими эмоциями плеснуло, даже сквозь твой хвалёный барьер, ‒ покачала Анюта головой.
‒ Я не могу объяснить того, что именно увидел, Анюта. Это немного странно… Я мог неправильно истолковать видение, знаешь ли.
‒ О!.. Кто-то покраснел, ‒ пропела Анюта. ‒ Интим? Мой брат бисексуал, между прочим, а ты очень даже в его вкусе.
‒ Анюта, ты меня прости, но какие у кого-либо могут быть шашни с инвалидом? ‒ произнёс Саша и отвернулся от девушки, устремив взгляд на цветущий за ажурными стенами беседки сад.
‒ Прости, ‒ смутилась Анюта. ‒ Но разве такие люди, как ты не могут претендовать на обычное человеческое счастье? Или кто-то убедил тебя в обратном? Саша, многие люди, пережившие ещё более тяжелые травмы, живут нормальной жизнью. У них есть вторые половинки, и даже дети.
‒ Может быть… Только мне хватило и одного раза, чтобы понять насколько много людей согласны остаться рядом с теми, кто стал калекой.
‒ Дай-ка я догадаюсь… Тебя бросила девушка? ‒ Саша промолчал, подтверждая тем самым высказанную догадку, и его собеседница продолжила. ‒ Я старше тебя и умнее, так что послушай, что скажу. Она дура! Ты необычный парень, к тому же очень привлекательный. Раньше у тебя, я просто уверена, было много друзей и поклонниц, а может даже и поклонников. И не думаю, что ты как человек сильно изменился. Скорее, ты закрылся. Пережить такую трагедию как потеря семьи или близкого человека всегда тяжело. Я это знаю. Никита это знает. Но мы живём, любим, радуемся, что есть друг у друга. И если ты позволишь, мы будем и у тебя.
‒ Вот именно этого я и опасаюсь, ‒ еле слышно проворчал Саша, снова немного краснея.
‒ Я тебя слышу, ‒ весело пропела Анюта.
‒ Ушастая какая девушка, ‒ улыбнулся Саша. ‒ Анюта, я подумаю над твоими словами. Скажи, а ты свой дар развиваешь?
‒ Пытаюсь, ‒ вздохнула она. ‒ Дело в том, что бабушка Настя, а именно она была в нашей семье знахаркой, умерла, когда мне было десять лет. Она немного успела поучить меня, да только не всему. От неё книги остались, старые-старые такие, много тетрадок с записями. Молитвы, заговоры всякие, рецепты. Да только боюсь я в это дело лезть самостоятельно. Вот только эмпатию и развиваю потихоньку. Людей чувствовать интересно.
‒ Дар нельзя глушить, Анюта. Он может обернуться против тебя.