его к рюкзаку и подхватив оружие, занял своё место место в походном порядке. Вся группа уже была построена, он встал в строй одним из последних.
– Джентльмены! – Хас говорил негромко, но его все слышали. – Нам осталась самая малость, она же и самое сложное: дойти до своих. До точки эвакуации пятнадцать километров. Там нас подберёт вертушка. Каждый знает, что ему надо делать. Давайте немного поработаем.
И группа понеслась в ночь…
Квебек, 23 августа 1755 года.
Джонатан Оделл, второй врач группы, влюблённый.
В небольшой церквушке святого Давида были заняты все скамейки, и практически на каждом квадратном футе кто-то стоял. После того, как невеста, ведомая губернатором де Миннвиллем, маркизом Дюкень, прошла по украшенному сине-белыми андреевскими флагами
проходу
, стало чуть посвободнее – народ распределился и туда. Мне же как шаферу было грех жаловаться – у меня было лучшее место – в первом ряду, со стороны жениха, практически в центре.
Это был единственный в Новой Франции храм Шотландской церкви, прихожанкой которой на родине была Дженни; она считалась «сестрой» англиканской церкви, и потому была «своей» и для Томми, и для меня. Настоятель её, отец Дэвид Джонстон, был одним из немногих протестантских священнослужителей, поддержавших «красавчика принца Чарли»
. После подавления восстания отец Дэвид был заключён в Эдинбургский замок и подвергнут пыткам, но ему удалось с помощью некоторых его прихожан бежать из заключения и добраться до Франции, откуда он ушёл в Новую Францию с несколькими сотнями шотландцев, часть из которых были протестантами. Его новый приход и выстроил ему этот храм на окраине Квебека, за крепостными стенами.
Церемония была достаточно длинной, и перед моим мысленным взором прошёл наш путь из Денонвилля в Квебек. После того, как губернатор переговорил с Хасом, он выслал гонцов в Дюкень, распорядившись как можно скорее отправить в Квебек наших индейцев, отряд капитана де Ланглада, и немалую часть трофейного оружия. А на следующее утро мы отбыли на «Звезде Квебека» по озеру Онтарио. Озеро это было огромным и напомнило мне побережье Нью-Джерси – точно так же не было видно другого берега, да и от южного берега мы достаточно быстро отошли. На третий день мы дошли до форта Фронтенак у истоков реки святого Лаврентия, где остановились на обед, а затем пошли вниз по величественной реке святого Лаврентия. Первоначально она напоминала нижнее течение Ниагары – широкая, величественная, неспешная река. Но уже утром третьего дня мы добрались до городка Лашина, где начинались пороги, которые можно пройти разве что на индейском каноэ, да и то, если хорошо умеешь им управлять. Оттуда нас доставили по суше в город побольше – Монреаль, ранее известный как город Марии, а далее – на корабле «Святой Лаврентий» в Квебек, куда мы прибыли третьего августа. Нам выделили запасную резиденцию губернатора, а для наших индейцев – пустующее здание казармы рядом с ней. И на второй день нас познакомили с отцом Дэвидом…
А сейчас он, одетый в белое облачение, спрашивал у Томми, а затем у Дженни, согласны ли они быть мужем и женой «в хорошие времена и в плохие, в богатстве и в нищете, в болезни и в здоровье, пока смерть нас не разлучит»
, и оба они отвечали утвердительно. Я залюбовался Дженни – она была бесподобна в красном шёлковом платье
, под кружевной фатой – и то, и другое подарила маркиза Дюкень, причём платье сшили её дочери.
– Провозглашаю вас мужем и женой! – произнёс с явным шотландским акцентом пожилой священник. – Можете поцеловать невесту.
Томми откинул фату Дженни и впился губами в её губы, и гости зааплодировали. А я, радуясь за своего лучшего друга, подумал, что скоро и мне улыбнётся счастье – по расчётам Хаса, сасквеханноки прибудут в Квебек через две-три недели, и в их числе девушка, которая мне стала ох как небезразлична. Конечно, мои родители, наверное, скончались бы от удара, узнав, что я собираюсь жениться не на напыщенной дочери кого-нибудь из людей высшего колониального света, а на «дикарке». Увы, подумал я с некоторым раскаянием, вряд ли я скоро увижу своих маму и папу – мне теперь дорога на английскую территорию заказана, ведь меня там, наверное, считают погибшим, а вот если я воскресну – то предателем. Тем более, что я не могу даже представить себе жизни
Флаг Шотландии – белый андреевский крест на синем фоне.
В западной традиции невесту вводит в храм и проводит по проходу между скамьями её отец, а если он отсутствует, то посаженый отец.
Карл Эдуард Стюарт, претендент на шотландский престол, высадившийся в Шотландии в 1745 году; к нему примкнули практически все горные кланы, кроме Кэмпбеллов, а также часть равнинных шотландцев. После ряда побед его войско было разбито при Каллодене, и он бежал обратно во Францию.
Формулировка англиканской и шотландской церквей.
Традицию носить белое платье ввела королева Виктория, причём тогда это был не символ невинности, а демонстрация экономии – белое платье не нужно было красить. Ранее свадебные платья были, как правило, ярких цветов.
