его взять в качестве скаутов мою группу. Деньги генерал предложил намного меньшие, чем некогда Вашингтон, но наш маршрут проходил по долине Сасквеханны, через Монокаси. Я договорился с Брэддоком, что встретимся мы именно в этом поселке – дорога туда шла по “цивилизованным” местам, и в моем присутствии до того момента он не нуждался – а сам направился в Монокаси.
Меркель и его товарищи встретили меня чуть ли не в штыки. Да, индейцы практически все перемерли, но когда туда поехали первые группы немецких колонистов, то многие умерли от оспы, а других посетили индейцы с ружьями и попросили их убраться. Насчет первого я ему напомнил, что говорил ему про то, чтобы никто не заходил в длинные дома, а вот, касательно второго, предложил ему разобраться с оставшимися, но за сумму, в три раза превышавшую ту, которую мне платил Брэддок; немцы, как я заметил, еще более прижимисты, чем янки, но здесь у него не было выбора. Тот, понятно, заныл, что, мол, почему так дорого, я ему ответил, что теперь придется с индейцами воевать, и вероятны жертвы и с нашей стороны. Он, причитая, что откуда деньги у бедного шваба, в конце концев сторговался до двухкратной суммы (я вообще-то рассчитывал на полуторную), и мы расстались довольными друг другом. А через день я увидел длинную колонну людей в красных мундирах, сдобренную колонистами в менее заметной форме – это были люди Брэддока.
Генерал действовал методично – вдоль всего маршрута прорубалась просека, именуемая «дорогой Брэддока», поэтому скорость прохождения его отряда была небольшой. Мы же занимались разведкой дальнейшего маршрута, по дороге вырезав одну полувымершую деревню дикарей. Но, примерно через неделю, Брэддок вызвал меня к себе и познакомил с Джонатаном Оделлом. Мол, этот молодой хирург еще и натуралист, и ему очень хочется описать природу наших новых земель для науки. А еще он родственник то ли самого Брэддока, то ли кого-то из его офицеров – я точно не помню.
Последний аргумент был решающим – на него у меня возражений не было и быть не могло. Конечно, было ясно, что нужно будет тщательно следить, чтобы у Оделла с головы даже волос не упал. Впрочем, до сегодняшнего дня он смотрел мне в рот. Одно мне не понравилось с самого начала – оказалось, он решил в ближайшем будущем забросить медицину и пойти учиться на священника. Мол, у него было видение, в котором ему явился Сам Господь и объявил, что от него и других «избранных» зависит, чтобы все индейские племена приняли Господа нашего Иисуса Христа как своего Спасителя.
Я всегда считал, что университетское образование – штука вредная. А этих университетов и без того расплодилось – теперь вот и в Нью-Йорке появился Королевский Колледж. Оделл же год назад закончил недавно созданный Колледж Нью-Джерси в Ньюарке. Вот такое вот чудо свалилось на мою голову…
Сегодня с утра я, как обычно, залез на ближайший холмик и стал осматривать окрестности через подзорную трубу, позаимствованную мною когда-то у одного из офицеров Вашингтона. А потом отряд Вашингтона напал на десяток-другой французов и перебил их всех, но и сам потерял несколько человек, включая хозяина подзорной трубы. Вскоре укрепления, построенные ими, захватили французы. Но, ведомые непонятным мне гуманизмом, они зачем-то отпустили их всех под честное слово никогда больше с французами не воевать. То-то они практически все сейчас опять идут на войну…
Где-то там, за одним из холмов, я увидел дымы. Ветра не было, и они поднимались строго вверх, причем их было несколько рядов. Это могло означать только то, что это – длинные дома, что означало либо ирокезов, либо сасквеханноков. Вполне вероятно, что сюда пришло одно из племен с севера (что было бы весьма нежелательно – в отличие от сасквеханноков, их родственники намного более воинственны, и намного меньше доверяют белым), либо переселились те, кто переболел оспой, и тогда фокус с одеялами уже не пройдет. Ну что ж, в обоих случаях придется действовать по жесткому варианту. Если их мало, то мы, смею надеяться, их уничтожим, если много, тогда я расскажу Брэддоку, что они напали на нас, и воспользуюсь «услугами» моего работодателя. Но сначала неплохо бы узнать, сколько их и кто они.
Под моим началом было четырнадцать человек – все, как и я, из «индейских трейдеров». Плюс одна паршивая овца – этот полоумный Оделл. Ну ничего, пусть побудет пару часиков привязанным к дереву – может, это выправит ему мозги. А ребята проследят, чтобы с ним ничего не случилось. Для разведки же десяти человек вполне хватит.
Махнув рукой четверке, остававшейся с Оделлом, мы растворились в лесной чаще.
15 июня 1755 года. Долина реки Сасквеханны.
Такое, как ни странно, считалось нормальным у пуритан и вышедших из них пресвитерианцев – если у человека не было в молодости видения, считалось, что он никогда не спасется.
