англичан не любили. Этот краснорожий выхватил нож, и кинулся на меня. Я взял, да приложил его оловянной кружкой по голове, да, видно, перестарался. Англичанин упал и помер.
Тут стражники местные прибежали, но французы, которые с англичанами дрались, не выдали меня, а помогли из города бежать. А один охотник за бобрами, Жаком его звали, с собой взял, сказав, что пока все это дело не забудется, мне лучше бы в лесу пожить. А потом можно будет вернуться в Квебек и наняться на корабль, идущий в Европу. А там уже и до России рукой подать…
15 июня 1755 года. Долина реки Сасквеханны.
Кузьма Новиков, он же Ононтио.
Не помню – сколько я провалялся без памяти. Но очнулся я от слов, сказанных по-русски.
– Командир, как ты считаешь, откуда это чудо здесь появилось?
– Ума не приложу… Думал, что это какой-то реконструктор шальной, решил в Чингачгука поиграть. Только, что-то тут не вяжется. Ну, не похож он на любителя экстрима, который, надев мокасины, начинает размахивать томагавком и звать всех на тропу войны.
– Кто же он тогда?
– А вот давай у него прямо и спросим. Видишь, он очухался – хотя глаза и не открывает, но слышит, о чем мы тут с тобой говорим.
– Эй, мил человек, – надо мной склонился один из моих спасителей, – как зовут тебя, и откуда ты родом?
Я полностью открыл глаза, и зажмурился от ярких солнечных лучей. Когда зрение мое полностью восстановилось, я увидел стоявших вокруг меня людей в чудной одежде. И оружие, которое было у них, тоже я никогда раньше не видал. Но они спасли меня от неминучей смерти, и я им был за это благодарен.
– Кузьма я, Новиков, родом из Новгородской губернии, Боровичского уезда, Кончанской волости.
– Это где Суворов в ссылке был? – спросил меня один из моих спасителей.
– Не знаю я никакого Суворова, – ответил я. – А село наше принадлежит императрице Елизавете Петровне.
. Я же попал в плен к французам на фрегате «Митау». В Копенгагене сбежал от них, нанялся на шведский корабль, и отправился в Новый Свет в город Квебек. Ну, а потом я стал жить среди индейцев. Много чего со мной случилось. А сегодня какие-то тати напали на нас в лесу. Двух индейцев убили, один сбежал от них, а я вот получил пулю в бок, да и упал с обрыва вниз. Ребра болят, и рука вот…
Совсем было с жизнью простился, да вот, спаси вас Господи, спасли вы меня. Теперь я вечный ваш должник…
Пока я говорил, мои спасители удивленно переглядывались между собой и пожимали плечами. Видно было по их лицам, что они не верили ни одному моему слову.
– Клянусь, что то, что я вам сказал – правда истинная. Крест готов в этом целовать. Ни в чем плохом перед Россией, и матушкой нашей, императрицей Елизаветой Петровной не замешан, – я стал шарить левой рукой под одеждой, стараясь найти нательный крест.
– Ладно, Кузьма, лежи, – один из моих спасителей, видимо старший, удержал руку. – Значит, ты говоришь, что попал в плен к французам? А в каком году это было?
– В 1735 году от Рождества Христова, – ответил я. – А сейчас на дворе 1755 год. Я за временем слежу, отметки на специальной доске дома делаю. Надо же знать – когда Рождество отмечать, а когда Покров.
– Значит, ты говоришь, что сейчас на дворе 1755 год? – спросил меня старший. – А ты ничего не путаешь?
– Нет, не путаю, – мне даже стало обидно, – Вы что, думаете, я тут среди дикарей сам дикарем стал? Тут один англичанин – Джоном Харрисом его кличут – у него я порох и свинец покупаю – когда я к нему в гости прихожу, рассказывает мне о том, что в мире происходит. От него я и узнал, что императрица Анна Иоанновна померла, а править стал император-младенец Иоанн Антонович. А потом там что-то в Петербурге произошло, и на престол взошла императрица Елизавета Петровна. Я ее хорошо знал – работал кузнецом на Смольном дворе, там, где дворец царевны стоял.
– Во дела! – старший не мог скрыть удивления, – это ж надо же, куда мы попали! Вижу, Кузьма, что ты не врешь. Скажи мне лучше – далеко ли деревня твоя? Ну, или становище, как тут у вас оно называется.
– Да верст с десяток будет, – ответил я. – Только ты, барин, не обессудь – я сам идти не могу. Совсем я плох. Бок болит, да и рука тоже.
– Не боись, Кузьма, – улыбнулся старший. – Тебя мои ребята на руках понесут, словно шаха персидского. Да, кстати, а индейцы твои разве дорогу к становищу не охраняют? Ведь те люди лихие, которые тебя подстрелили, могут к лагерю вашему незаметно подкрасться, и всех людей в нем поубивать.
– Охраняют, как не охранять. Только мало мужиков в становище осталось. От оспы многие поумирали.
Кончанское стало принадлежать Василию Ивановичу Суворову – отцу великого полководца Александра Васильевича Суворова – лишь в 1763 году.
