поражения французов ирокезы стали опасны и самим британцам. К тому же две сотни лет непрерывных войн привели к тому, что ирокезы просто деградировали как народ. Они оказались отстраненными от какой бы то ни было созидательной деятельности, не связанной с войной, будь то охота, рыболовство, прикладные ремесла или земледелие.
Положение усугублялось еще и тем, что области, населенные покоренными «Лигой» племенами, были столь обширны, что контроль над ними отнимал у союза ирокезов остатки человеческих ресурсов. Приходилось выделять людей для сбора дани и надзора за покоренными племенами. Сборщиками дани стали могауки, а надсмотрщиками – онейда. После этого можно было объехать все поселения этих племен и не встретить ни одного мужчины старше 12 лет. Фактически «Лига» кормилась за счет дани, собираемой с племен, завоеванных ирокезами, посредничества в торговле пушниной, военной добычи, и за счет выплат британского правительства за военную помощь.
Помимо войны, ирокезы охотно занимались лишь пушной торговлей. В первой половине XVIII века они ежегодно продавали английским торговцам огромное количество меха бобра. Но уже в 50-х годах XVII века, когда поголовье бобров в районе Великих озер резко сократилось, что привело к экологической катастрофе, ирокезы фактически прекратили охотничью заготовку шкур. Мех, который они продавали англичанам, был либо получен в качестве дани, либо по дешевке скуплен во внутренних областях континента, либо добыт грабежом. Сущность ирокезской торговли лучше всего выразил английский миссионер, живший среди ирокезов: «Ружья для врагов, водка для души».
В таких условиях выросло два-три поколения ирокезов, которые не умели ничего, кроме как воевать. В мирное же время они удивительно быстро опускались до состояния спившихся бродяг. Французский путешественник, посетивший земли «Лиги» незадолго до Войны за независимость США, отмечал, что леса Юго-Западней Великих озер переполнены бродячими шайками ирокезских воинов из племен сенека и кайюга с присоединившимися к ним изгоями из других племен. Эти отряды, не подчиняющиеся своим старейшинам, грабили путников и фермы европейцев и терроризировали зависимое от «Лиги» индейское население.
Американцы – потомки «Лиги»?
Канастега – сахем племени онондага – который вел переговоры с колонистами от имени всей «Лиги», посоветовал им присмотреться к устройству политической системы ирокезов и заключить между собой схожий союз. Американские просветители действительно обратили внимание на политическую систему ирокезов. Позже в ходе Американской революции они широко использовали символику «Лиги». Странный порядок избрания президента США представителями штатов с различным количеством выборщиков также был заимствован из опыта ирокезских народов. Ирокезы до сих пор ведут отсчет родства по женской линии. Достаточно, чтобы в роду была хотя бы одна женщина-ирокез, чтобы все ее потомки считались ирокезами. Так, один сахем каюга серьезно заявил, что добрая половина нынешних жителей Нью-Йорка имеют право называть себя частью народа каюга.
19 июня 1754 года. Недалеко от Монокаси. Полдень.
Том Вильсон. Или Робинсон?
– Монокаси, – сказал я, показывая на поселок, видневшийся с холмика. В середине, на единственной площади, находилась кирха с высоким шпилем. Напротив нее – ратуша, а по сторонам – особняки немцев побогаче. Посередине площади даже отсюда виден какой-то помост. А вокруг – сотни две маленьких домиков, далее фермы… Немецкая идиллия на границе того, что еще недавно было индейской территорией.
– А где нам здесь найти Меркеля и его людей? – спросил Хас, рассматривая немецкое поселение в бинокль.
– Им принадлежит северное предместье. Его ферма и особняк ближе всего к нам. А в соседних домах живут его приспешники.
– Понятно. А что там, интересно, за помост на площади? Похоже на эшафот. Это что, плаха?
– Да нет, если они кого-нибудь и захотят казнить, они его повесят. Видите, недалеко от него виселица. Но веревки нет. Скорее всего, кого-нибудь будут пороть плетьми. Видел я такое зимой, нас заставили смотреть. Один из нас получил три удара за плохую работу. Потом у него спина загноилась, работать он больше не смог, и его выгнали.
– А где содержатся приговоренные?
– В подвалах ратуши.
– Ну, что делать, ты сам знаешь. Разведай заодно, что у них за заключенные и за что их решили покалечить.
…Ушли мы из Аткваначуке утром шестнадцатого июня. За первый день и половину второго мы преодолели
