торговцы резвились с нашими женщинами, которые пьяные были готовы отдаться за связку бус, пока их мужья были беспомощны, как новорожденные дети. Я был еще мал, но запомнил, как мою мать валяли на лежавших на земле шкурах французы-перекупщики. Потом у меня родилась сестра со светлой кожей и чертами лица, напоминавшими одного из этих французов. После этого, когда торговцы пришли к нам снова, мой отец убил обоих. Вскоре в селение явились французские солдаты и схватили вождя. Они подожгли нашу хижину и, когда мы выбежали из нее, спасаясь от огня, бледнолицые убили отца и мать, а меня с сестрой увели в свое поселение.
С тех пор, я рассказывал, что французы сварили их заживо. Это, конечно, неправда, но чем лучше то, что они сделали на самом деле? Впрочем, с детьми они обращались неплохо. Сестру удочерила французская семья, а меня послали в школу к монахам-августинцам. Именно тогда я научился читать и писать на французском, а также считать и молиться их Богу. Но другие дети обзывали меня «singe»
, и не любили меня. Один раз, несколько мальчишек набросились на меня, но я сумел побить двоих, а другие разбежались. Надо отдать должное монахам – они наказали моих обидчиков, а мне лишь сказали, чтобы я больше не дрался. Мне и не приходилось потом это делать – на меня больше никто не нападал.
Жили мы взаперти. За другими детьми летом приезжали родители и забирали их, а я так и оставался в монастыре. Два раза я пробовал бежать, после чего меня перестали выпускать на улицу. И, в один прекрасный день, по дороге из церкви в помещение школы, я взобрался на стену и, пока монахи бегали и кричали, прыгнул в холодную воду реки Святого Лаврентия. Как я смог выплыть, не знаю до сих пор. Потом я долго шел, сам не зная куда, питаясь ягодами и птичьими яйцами. Изголодавший, я добрался до деревни индейцев сенека, которые, хоть поначалу я и не знал их языка, приняли меня в свое племя.
Деревня, где я жил, находилась на озере Эриэлхонан
. Конечно, мне там было нелегко – у меня не было прав, какими обладал любой житель деревни. Например, доля моей добычи на охоте была в два раза меньше, зато мне приходилось выполнять любую общую работу – строить частокол вокруг деревни или новый «длинный дом». Все могло измениться, если бы я женился на местной девушке. Но никто из родителей не хотел иметь «приблудного» жениха.
А потом, в один прекрасный день, в деревню пришли голландцы, которые выменяли на шкурки не только топоры, но и несколько одеял. Вскоре почти все племя поумирало в страшных муках, а я почему-то не заболел. Таких, как я, оставалось всего полторы дюжины, и мы решили поискать другое племя. Мы ушли в горы, где встретили других индейцев, точно так же, как и мы, бежавших в горы от бледнолицых. Ранее, многие из них были бы нашими врагами – там были и сасквеханноки, и ленапе, и другие – но мы смогли договориться между собой и порешить о том, что мы будем держаться вместе. Так и появилось племя минго, а меня выбрали военным вождем.
Год назад, к нам пришел бледнолицый англичанин, представившийся по-французски Жоржем Вашингтоном, и принес богатые дары. Кто-то ему рассказал, что я ненавижу французов, и он предложил мне поучаствовать в их походе. Да, мне удалось убить несколько французов у Грейт-Медоуз, включая французского командира, Жюмонвилля. Но англичане обращались с нами ненамного лучше французов, и я увел своих людей из построенного ими форта Несессити, который потом уничтожили французы.
Квинси же приходил тогда вместе с этим Жоржем, и сегодня он явился ко мне с посланием от английского генерала Брэддока. Оказалось, что некие сасквеханноки предательски убили Вашингтона и многих других, а потом ушли в горы. Не похоже это на сасквеханноков, подумал я, но вслух лишь спросил:
– И какую награду мы получим за их скальпы?
– Вам предстоит лишь обнаружить их и дать нам знать. Убивать их только при крайней необходимости. Пять долларов за каждого обнаруженного вами сасквеханнока. А если кого-то вам придется убить, то десять долларов за скальп.
По тому, как он плотоядно усмехнулся, я понял, что сам он получит намного больше. А, раз так, не лучше ли поубивать их всех, и получить вознаграждение за скальпы у английского генерала? Но этого я говорить не стал, и лишь сказал Квинси:
– Задаток – десять долларов.
– Я же тебе принес подарков на двадцать, – обиженно пробормотал тот. Действительно, мне была подарена настоящая пенсильванская винтовка и хороший нож. Но я снова повторил:
– Подарки – это подарки. А задаток – десять долларов.
Квинси махнул рукой, пошарил в кармане и достал оттуда несколько серебряных монет. Потом он рассказал мне, как
Обезьяна (фр.).
Сейчас это озеро Эри в системе Великих озер.
