– попробовать договориться.
Я снял со спины ружьё и отдал его своим людям, затем сделал то же с томагавком и ножом. Посмотрев на выживших, я приказал:
– Всем оставаться здесь. Если я не вернусь, возвращайтесь в деревни и уходите из этих гор – лучше всего на юг. А там надо будет попытаться присоединиться к какому-нибудь племени.
– Но они помнят наши набеги и нашу жестокость и, скорее всего, просто нас перебьют, – возразил кто-то из толпы.
– Поэтому уходить нужно будет подальше. Но это только если я не приду, или вы увидите, что меня убили. Для этого пошлите кого-нибудь на верхушку Медведицы. Вот моя подзорная труба.
Я вздохнул, взял вампум мира, а затем достал из-под одежды крест, некогда подаренный мне миссионерами. Хоть они так и не смогли привить мне веру в их Христа, я знал, что белые, как правило, поклоняются ему, и понадеялся, что это мне поможет. Не оборачиваясь – боги этого не любят – я направился вниз по склону.
Секрет из двух человек, одетых, как сасквеханноки, я увидел сразу. Один из них был постарше, лет, наверное, сорока, не меньше. Меня поразило, что он был белым. Другой же – красивый мальчик, с чертами лица, похожими одновременно и на отца – без сомнения, это были отец и сын – и даже не на саксвеханнока, а, наверное, ирокеза, мохока или онеиду. Я бесшумно появился перед ними, держа в руках вампум, и сказал на языке онеида, близком к мохокскому:
– Не бойтесь! Я пришел с миром.
Догадка моя оказалась правильной – отец посмотрел на меня с изумлением, а сын сказал:
– Ты кто?
– Вождь минго Сойечтова. Хочу переговорить с вашими людьми.
– После того, как вы подло и коварно напали на нас, ты не боишься?
– Меня в том бою не было – я отказался нарушать закон. Я и часть моих людей. Других же покарали боги.
– Хорошо, я расскажу нашему военному вождю, что ты пришел.
22 июня 1755 года. Медвежьи горы.
Кузьма Новиков, он же Ононтио, переводчик.
Высокий минго протянул вампум Хасу. Я шепнул на ухо главному из пришельцев:
– Хас, возьмите его. Это будет означать, что вы согласны на мирные переговоры.
Хас взял вампум обеими руками и внимательно посмотрел на минго. Тот чуть помолчал и сказал на языке онеида, который я неплохо понимаю после многих лет прожитых у мохоков:
– Вождь минго Сойечтова просит твоего времени, вождь.
Я перевел, и Хас, после короткой паузы, ответил:
– Слушаю тебя. Мое имя – Стремительный волк. Я военный вождь племени конестога из селения Аткваначуке.
Сойечтова склонил голову и произнёс печальным голосом:
– Мои соплеменники нарушили божественный закон, напав на вас в этом священном месте. Многие из них ушли в страну вечной охоты, другие же бежали, словно испуганные женщины, покрыв себя вечным позором. Но не все мы участвовали в этом набеге – были и такие, которые отказались преступить закон.
Хас переглянулся с Сергеем, и тот чуть заметно покачал головой. Тогда Хас снова посмотрел на минго:
– Ты говоришь правду, вождь. Тебя мы не видели среди нападавших. Ни я не видел, ни мои люди. Значит ли это, что ты не принимал участие в этом нападении?
– Именно так, вождь. Ни я, ни еще несколько воинов из моей деревни, не стали нарушать запреты наших богов.
– Скажи мне, Сойечтова, – Хас пристально посмотрел в лицо минго, – чего вы хотите – ты и твои люди?
– Мы хотим принести свои извинения – и нашим богам, и тебе, вождь. Поверь мне, это совсем не потому, что вы победили нас в битве. То, что было сделано нашими людьми, нарушило запрет богов, и те, кто погиб в битве, этого заслужили. Но я бы хотел, чтобы война между моим и твоим народом прекратилась. У нас нет желания проливать кровь – ни свою, ни чужую. Хватит смертей…
И еще, – Сойечтова взглянул в глаза Хаса, – я хотел бы попросить у тебя, вождь, дать нам возможность собрать трупы убитых минго и зажечь погребальный костер.
Хас задумался, а потом спросил у минго:
– Скажи, вождь, были ли у тебя родственники, погибшие в этом бою?
Лицо у Сойечтова помрачнело.
– Были, Стремительный Волк. Мой средний сын, Онангватго, нарушил волю богов и мою волю. Он не вернулся из боя. Я не держу на вас зла за его смерть – справедливая кара настигла его. Но, как отец, я не могу не оплакивать его.
Хас взглянул на Макса, тот посмотрел на Сойечтову и сказал:
– Среди раненых есть один индеец, очень похожий на вождя минго. Он ранен, но жить будет.
Хас перевёл взгляд на меня, и я перевел слова Макса на язык мохоков. Лицо Сойечтова осталось спокойным, но голос его чуть задрожал:
– Если ты, бледнолицый,
