спас его жизнь, или даже жизнь любого из минго, то я перед тобой в долгу. Я прошу разрешения посмотреть на этого раненого. Не сейчас – после…
Макс кивнул, а Хас продолжил переговоры:
– Скажи мне, вождь, почему ваши люди решили напасть на нас? Старики наши говорят, что у них никогда не было с вами ссоры, и что в Медвежьих горах боги запретили индейцам воевать.
– Белый вождь, пришедший из-за Большой воды, приказал нам узнать, сколько вас и где вы находитесь. А Танахарисон решил добыть ваши скальпы и продать их этому вождю. Серебро затуманивает человеческий разум. Прошу вас, о, воины Аткваначуке, зарыть топор войны и заключить с нами мир. Мы же готовы обеспечить вас припасами. Кроме того, я пошлю двух других сыновей – они не участвовали в нападении на вас – и они проведут вас самой короткой дорогой к французскому форту.
– И, наверное, сами захотят заключить мир с французами?
– Ты мудр, Стремительный Волк. Именно так они и поступят.
А еще мы отдадим вам двух французских женщин и их детей, которых люди Танахарисона недавно взяли в заложники на реке Мошаннон. Мужчин они убили, а жилища разграбили и сожгли.
– Они были на вашей земле?
– Да, Стремительный Волк, именно так. Но одно дело – уничтожить деревню, а другое – надругаться над женщинами и детьми. Я обещаю тебе, что ничего подобного я больше никогда не допущу.
Хас посмотрел на Сойечтова, затем на Томми Робинсона. Томми кивнул:
– Сойечтова никогда не нарушал данного им слова.
Тогда Хас еще раз внимательно посмотрел на минго и кивнул:
– Мы согласны, Сойечтова.
Сойечтова достал из расшитой бисером сумочки, висевшей у него на поясе, калюмет
, и не спеша набил ее табаком из кожаного мешочка. Ударами кусочков кремня друг о друга он заставил затлеть трут, после чего торжественно раскурил трубку.
Вождь минго сделал несколько затяжек, выпустил тонкой струйкой изо рта дым, и протянул калюмет Хасу. Тот бережно взял трубку и тоже сделал три или четыре затяжки. Затем он вернул ее Сойечтове и сказал Максу:
– Покажи вождю его сына.
30 июня 1755 года. Окрестности форта Дюкень.
Томас Робинсон. Уже не Вильсон.
Из леса показался пятеро кавалеристов в яркой красно-синей униформе. Трое остановились чуть поодаль, с ружьями наизготовку, а двое подъехали к нам. И один, одетый в расшитый золотом камзол, ледяным голосом произнес:
– Вы находитесь на земле, принадлежащей Его Величеству Людовику, королю Франции. Я – лейтенант Дюпюи. Кто вы и что вы здесь делаете?
Я начал переводить это нашему командиру, но в этот самый момент неожиданно мы услышали крик одной из француженок:
– Этьенн! Этьенн! Это я, Амели!
– Амели! – лейтенант приподнялся на стременах, и посмотрел на бывшую заложницу. – Амели! Как ты сюда попала? Где Жан-Батист? Где дети?
– Дети со мной, а мужа моего убили минго. Мы были у них в плену целых три месяца. А потом их новый вождь освободил нас и передал отряду майора Каскана, чтобы они доставили нас вам.
– Слава Богу, что вы выжили, – лейтенант подозрительно посмотрел на наш отряд. – А они вас не… обижали?
– Нет, люди майора – настоящие шевалье. Да и их индейцы вели себя не как дикари, а как настоящие цивилизованные люди. Над нами не совершили насилия, даже когда мы были у минго. А один из офицеров – он еще и врач – вылечил моего маленького Эрве, который сильно заболел. А как моя сестра?
– Жанна в порядке, опять беременна. Она здесь, в Дюкени. – Лейтенант немного помолчал, а потом спросил у Амели. – Так, значит, это майор Каскан?
Он спешился, передав поводья одному из своих солдат, подошел к Хасу, и двумя руками крепко схватил его правую руку. Выразив таким способом благодарность, он произнес:
– За то, что вы спасли от смерти и бесчестья мою свояченицу и ее детей, а также ее подругу, я ваш должник, майор.
Я перевел, а Хас, улыбнувшись своей, немного волчьей улыбкой, ответил по-английски:
– Мы сделали лишь то, лейтенант, что обязан был сделать каждый русский офицер. Но давайте поговорим о делах насущных. К большому сожалению, мы принесли вам не очень радостные вести. Дело в том, что к вам движется отряд под командованием британского генерала Брэддока. По моим расчетам, они будут здесь дней через десять. Мы двигались быстрее, так как они одновременно прокладывают дорогу для переброски солдат и припасов.
Лейтенант был ошарашен. Видимо, сообщение о продвижении колонны генерала Бреддока оказалось для него полной неожиданностью.
– Значит,
Длинная трубка – спутница индейского воина, которую часто называют «трубкой мира». Обычно индейцы закуривали ее, после завершения мирных переговоров, считая, что трубка, пущенная по кругу свидетельствует о том, что боевые действия закончены.
