а на самом деле русский.
– Ещё раз хотел бы выразить свою благодарность за вашу помощь, – сказал де Меннвилль. – Если бы не вы, в форте моего имени хозяйничали бы англичане, а земли вдоль реки Огайо стали бы собственностью короля Георга.
– Поверьте мне, мсьё маркиз, – улыбнулся русский. – Ваши люди под командованием де Божё справились бы и без нас. Разве что немалая часть англичан смогла бы уйти.
– А сейчас они заняты на строительстве, – продолжил его мысль генерал.
– Важнее другое – после такого разгрома, они вряд ли решатся повторить подобную экспедицию в ближайшее время. Тем более, что новый форт Милль-Па сможет сдерживать любое наступление по «дороге Брэддока» до подхода подкреплений. А любая попытка обойти эти места – например, через север Виргинии – будет не менее затратной по времени, и произойдёт не ранее следующего года – в этом им попросту не хватит времени подготовить подобную операцию. Да и человеческие потери заставят их задуматься. Конечно, рано или поздно придётся отпустить пленных, но лучше дождаться конца войны, и, кроме того, заставить их лично поклясться больше не участвовать в боевых действиях против Франции. И против России.
– Но это – поведение, несвойственное благородному сословию, – возразил де Меннвилль.
– Вспомните, что майор Вашингтон поклялся своей честью никогда не воевать с Францией. И нарушил это обещание, как только у него возникла такая возможность. Вести себя по-рыцарски стоит только, если другая сторона также придерживается подобных стандартов.
Де Меннвилль задумался и понял, что русский майор, увы, прав. Но вслух он озвучил ещё один вопрос, который уже несколько дней не давал ему покоя:
– Майор, а что вы хотите для себя лично? Для себя и для ваших людей. Могу предложить вам и вашим людям дворянство, если вы согласитесь принять французское подданство.
Улыбка русского майора стала ещё шире.
– Спасибо, мсьё маркиз! Но все мои люди уже дворяне, согласно русской Табели о Рангах
. Кроме того, знаете ли, родину не выбирают.
– Тогда как я вас смогу наградить?
– Мы хотели бы отправиться в Квебек, вместе с нашими индейцами.
– Вашими индейцами?
– Они теперь такие же наши, как и мои люди. То же и про наших англичан. И нашего немца.
Когда Робинсон переводил эти слова, его лицо разгладилось – он понял, что его не бросят.
– Тогда я готов обеспечить вам питание – для вас на офицерском уровне, для индейцев – по нормам для солдат. И, кроме того, я могу предоставить вам жильё в Квебеке. Если хотите, можете остаться там жить.
– Спасибо, но рано или поздно нам бы хотелось вернуться на Родину, в Россию.
– Вместе с индейцами?
– Если они этого захотят.
– Тогда давайте сделаем так. Послезавтра мы уходим в Квебек. Если вы согласитесь нас сопровождать, я буду очень рад.
– Мы сами собирались вам это предложить. Тем более, что не исключено нападение англичан на ваш конвой – насколько нам известно, там действуют отряды массачусетской, нью-йоркской, и нью-гемпширской милиций. А особенно последние – достойный противник.
– Хорошо. Но, майор, не забудьте – я всё ещё ваш должник. А я не люблю оставаться в долгу. Так что давайте вернёмся к этому разговору в Квебеке.
Подмосковье, 2015 год.
Старший лейтенант Виталий Цветков, позывной «Корсар».
Виталий одернул парадную тужурку и постучал в дверь канцелярии. Услышав, как голос из-за двери произнёс «входите», он рывком распахнул дверь.
– Прошу добро.
– Добро на вход, – протянул человек, сидящий в кресле, внимательно глядя на Виталия.
Стол. За ним человек. Справа шкаф, на дверце висит парадная тужурка. Виталий оценивающе глянул на неё. Слева висели поплавок
, «мастер спорта России», «За дальний поход», «Инструктор-парашютист», и знак об окончании водолазного класса. Справа – свежий орден Мужества, медали «За отвагу», Суворова, Жукова, «За боевые отличия», и ещё полдюжины ведомственных. Иконостас впечатлял.
Честно говоря, внешне человек впечатления не создавал. Среднего роста, с короткой чёрной бородой. Плотное телосложение, покатые плечи. Из-под камуфляжа виднелась военно-морская тельняшка. Чёрные глаза… взгляд… взгляд был тяжёлый. Когда он посмотрел на Виталика, тому стало неуютно.
– Старший лейтенант Цветков. Остров Русский. Представляюсь по случаю прибытия к новому месту службы.
Человек встал и протянул ему растопыренную пятерню.
Табель о Рангах 1722 года давала потомственное дворянство с самого первого офицерского чина – прапорщика; в 1856 правила ужесточили – личное дворянство давали с двенадцатого класса, или со звания поручика, а потомственное – лишь с четвёртого, т. е. полковника.
Поплавок – знак об окончании высшего учебного заведения.
