На московского архитектора «наезжает» бандитская группировка, его любимая подвергается жестокому и циничному надругательству… Исход этой неравной схватки непредсказуем, как непредсказуем весь ход событий в романах Анатолия Афанасьева.
Авторы: Афанасьев Анатолий Владимирович
— Звони, озорница. Потом выпьем.
Опять скрестились их взгляды, и девушка нежно улыбнулась.
— Ничегошеньки ты не понял, дяденька! — Набрала номер, подождала минуту, две, три, ни на кого не глядя, и плаксиво пропищала в трубку: — Папочка, ты можешь разговаривать?
Голос, который ей ответил, принадлежал очень занятому, но очень доброму человеку.
— Пигалица, чего тебе приспичило? Я в комитете по премиям… Говори быстро… — Папочка, меня злодеи похитили!
— Не шути так, котенок!
Гречанинов отобрал у нее трубку:
— Шота Иванович? Добрый день.
— Здравствуйте. Кто это?
— Ваша дочь сказала правду. Нам необходимо встретиться.
Наступила гулкая тишина, и в этой тишине Четвертачок сполз с койки и почапал в угол, где у него стоял горшок.
— Перезвоните через пять минут, — холодно сказал Могол. — Только попрошу без глупостей.
Через пять минут Валерия снова набрала номер, трубку держал Григорий Донатович. Могол отозвался мгновенно:
— Слушаю. Кто ты?!
— Шота Иванович, мои условия такие. Встречаемся в полночь, я скажу где. Но вы приедете без охраны. Иначе разговор не получится.
— Хочешь денег?
— Нет, просто поговорить.
— О чем?
— Это при встрече.
— Хорошо, двигай прямо сейчас в контору. Лера скажет куда.
— Шота Иванович!
— Дай трубку ей.
— Пожалуйста.
Лера брезгливо подула в трубку, прежде чем заговорить.
— Папочка!
— Что происходит, котенок? Кто это такие?
— Два каких-то психа. Один весь в бинтах. Сначала поймали Четвертушку, потом меня заманили в какой-то подвал.
— Что-нибудь с тобой сделали?
— Пока нет.
— Но могут?
— Папуля, я же говорю, психи. Вытащи меня, пожалуйста, отсюда. Тут сыро, холодно. Вдобавок Четвертушка обкакался. Прямо дышать нечем. Вонючий кусок дерьма. Папочка, надобно его поглубже в землю зарыть.
— Так и сделаем, котенок. Передай трубку этому… как его?
Мне понравилось, как Могол разговаривал по телефону: безо всяких эмоций. Робот, да и только. Гречанинову сказал:
— Я встречусь с тобой, паренек. Где хочешь и когда хочешь. Но прошу тебя, девочку не обижай. Она у меня одна. Понимаешь, на что намекаю?
Гречанинов назвал место встречи и время — полночь. Все тем же бесстрастным тоном Могол уточнил кое-какие детали. Поинтересовался, не прихватить ли сразу сколько-нибудь деньжат. Гречанинов ответил: пока не надо.
— Не знаю, кто ты, — заметил Могол, — но чувствую, человек ты разумный. Обо всем можно договориться, пока не пролилась кровь. Согласен?
— Именно так, Шота Иванович… Не забудьте — без охраны…
— Не беспокойся. Дай еще Леру.
Дочери он сказал:
— Ты правда в порядке, котенок?
— Абсолютно, папа!
— Потерпи еще чуток, ладно?
— Это все пустяки, папочка!
Вот и все переговоры. Четвертачок слез с горшка, но на койку не вернулся. Робко жался у двери. Горшок аккуратно прикрыл газеткой.
— Ничуть и не пахнет, — заметил подобострастно, глядя на Леру. Трудно было поверить, что это тот самый человек, который преследовал меня неутомимо: бил, увечил, пугал, загнал в больницу, изнасиловал любимую женщину и собирался по нелепой прихоти оборвать мои земные дни. Тот был страшен, я его возненавидел, этот был смешон, но я ему не сочувствовал. Смешон он или страшен, но это он вовлек меня в гнусную, проклятую карусель, хотя теперь-то мы могли с ним и подружиться, потому что мало чем уже отличались друг от друга.
— Надеюсь, — высокомерно произнесла Валерия, — вы не оставите меня наедине с этим животным?
— Как раз оставим, — возразил Григорий Донатович. — Некуда тебя больше деть.
Против ожидания Валерия восприняла печальное известие спокойно:
— Вы же не хотите, чтобы он надо мной надругался?
— По правде говоря, нам это безразлично, но раз уж обещал твоему отцу… Что ты предлагаешь?
— Привяжите его к койке, чтобы не егозил.
— Нет, не хочу! — заорал Четвертачок. — Архитектор, не делай этого!
— Сашенька, — проникновенно обратилась ко мне Валерия, — И вы тоже, дяденька. Разве не видите, как он притворяется? Это же зверь. Стоит вам выйти, как он набросится. Как посмотрите в глаза папочке?
— Может, действительно?.. — обратился я к Григорию Донатовичу, но не встретил у него поддержки. Он равнодушно махнул рукой:
— Оставь, Саша. Пусть у них будут равные шансы.
Валерия рыдала, утирая слезы ладошками:
— Грех вам, дяденьки! Он же мужчина все-таки. Как с ним справиться? Опять на горшок залезет, я от вони задохнусь… От тебя не ожидала, Сашенька. Ты такой красивый, сладенький… Не бросай меня, милый! Честное слово, отслужу!
В машине Гречанинов продолжил свои рассуждения. По его словам, самый вероятный
