На московского архитектора «наезжает» бандитская группировка, его любимая подвергается жестокому и циничному надругательству… Исход этой неравной схватки непредсказуем, как непредсказуем весь ход событий в романах Анатолия Афанасьева.
Авторы: Афанасьев Анатолий Владимирович
действует недолго, но потратили на это уйму времени: тщательно, скрупулезно уточняли месторасположение складов, подходы к ним и прочее. С чего бы такая дотошность и рьяность, если допустить, что сам Могол накрылся пыльным мешком? Какую особую ценность могла представлять для них взбалмошная, распутная девица? Не логичнее ли было в первую очередь заняться Гречаниновым, чье таинственное существование таило в себе неведомую опасность, угрозу нового теракта? Похотливая девица с тремя извилинами и оголтелый убийца, за спиной которого, скорее всего, стояла какая-то обнаглевшая неизвестная группировка, — кто важнее? Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы ответить на этот вопрос. И еще. Как все трое засуетились, когда поверили, что Валерия жива и добраться до нее можно за пятнадцать минут. У цыгана зенки засверкали так, точно он сорвал крупный банк, а один из его помощников, ликуя, отвесил мне подзатыльник, как брату.
Я закурил третью сигарету и перевернулся на спину. Солнце подступило к окну, и коричневые срезы сучков на гладких потолочных досках интимно проклюнулись, как зоркие зверушечьи глазки. Нет, я не ошибался, расспросы о напарнике, установление его личности тянулись уже как бы вторым планом, хотя были тоже важны. Таким образом, крутая девица, комплексующая на влагалищной почве, представляла для допросчиков, а главное, для того, кто ими командовал, неизмеримо большую ценность, чем все остальное. Объяснение этому факту было лишь одно: Могол жив, и я у него в плену. Радоваться тут было нечему, но, во всяком случае, появлялся шанс, до тех пор пока Гречанинов на свободе, продлить свои грешные дни.
— Эй! — окликнул я в полный голос. — Господин охранник! Можно вас на минутку?!
Как час назад, бычара возник мгновенно, но на сей раз без тельняшки. Ее он нес в руке.
— Чего опять?
Невольно я залюбовался его мощным торсом: дает же Бог силушки любимым чадам перестройки.
— Поспал немного, браток?
— Говори, чего надо?
— Тельняшку простирнуть решил?
По простодушному лику юного Сталлоне промелькнула черная тень, но от грубости он удержался.
— Прикол, да?
Я потянулся за сигаретой.
— Давай, что ли, познакомимся? Нехорошо как-то без имени. Тебя как зовут? Меня — Саней.
Бычара озадаченно почесал щеку пятерней, прикидывая, возможно, не садануть ли наглецу пяткой в рыло. Но похоже, инструкции у него были строгие.
— Как меня зовут, тебе не надо. Тебе надо тихо лежать и ждать. Если жрать хочешь, принесу.
— Видите ли, молодой человек, — сказал я как можно любезнее. — Вам может показаться, что Шота Иванович на меня обижен, но это не так. Просто у нас маленькая размолвка. На самом деле я ему вроде родного сына.
Двойник Сталлоне криво ухмыльнулся:
— Да по мне ты хоть кем будь. Я же тебя не трогаю. Чего приказано, то и исполняю.
— В таком случае не достанешь ли какую-нибудь одежонку? Какую-нибудь рубашку и брючата. Не сомневайся, отблагодарю.
— Нельзя, — отрезал он. — Это все?
Затаив дыхание, я спросил:
— Как бы Шоту Ивановича поскорее повидать?
Развеселил качка. Шутка пришлась ему по нраву.
— А ты, Саня, озорной. Конечно, сейчас сбегаю, передам.
Похохатывая, удалился, перекинув тельняшку на крутое плечо. Через минуту я его снова позвал. На сей раз он неумолимо навис надо мною черной тучей:
— Ты вот что, Санек, наглеть не надо, понял? Хоть указаний не было, но у меня нервы не железные.
— Тысяча баксов! — сказал я.
— Чего? — В грозных очах, как солнышко, блеснул интерес.
— Ты из Афгана, и я оттуда же. Окажи, земляк, небольшую услугу — и кусок твой. Клянусь Кандагаром!
— Какую услугу?
— Устрой телефончик позвонить.
Бычара подумал, покачал головой огорченно:
— Нет, нельзя. Слишком чревато. Откуда узнал, что я из Афгана?
— По походке, браток, по походке.
— Чего ж так дешево покупаешь?
Контакт налаживался, и я его укрепил:
— Задаток, это только задаток. Выберусь из этого дерьма, рассчитаемся.
— Вряд ли выберешься, — искренне усомнился доверчивый богатырь.
— Почему так думаешь?
— Чем-то ты крепко хозяину насолил… Ладно, увидим, Витюха Кирюшин меня зовут, не слыхал?
— Нет, прости. Но теперь запомню.
Отсыпав еще сигарет, он ушел, унеся с собой теплею ощущение неведомого братства.
Неожиданно, пару раз затянувшись дымом, я погрузился в легкий, какой-то светло-блаженный сон. Там встретил Наденьку Крайнову и еще каких-то прежних женщин, и естественно, Катя тоже была со мной. Женщин было много, а я один, но это никого не стесняло. Все были довольны, веселы, обходительны и наперебой предлагали друг другу разные милости, вплоть до самых интимных. Дружным гомонящим звенящим
