МИФфия невыполнима

– прошептал он тихо, чтобы только мы трое могли его слышать.
– Думаешь, вам удастся прыгнуть отсюда незамеченными? – с сомнением в голосе спросил я.
– Без проблем, – ответила вместо Ааза Гленда.
– Встретимся на Завихрении №б, – бросила Танда, направляясь к дверям.
Мы с Глендой снова принялись делать вид, будто наслаждаемся пищей. На самом деле мы сгребали силос к одной стороне тарелки – метод, который я довольно часто использовал в детские годы.
Гленда поднялась со стула и снова отправилась к стойке бара.
Я продолжал жевать, моля небеса о том, чтобы эта зелень чудесным образом обрела приятный вкус. Мольбы остались без ответа, а есть мне хотелось даже больше, чем тогда, когда я еще не приступал к пиршеству.
Я заметил, как бармен с улыбкой кивнул Гленде так, словно согласился с ее предложением. О том, с чем он мог согласиться, мне и думать не хотелось.
Она поманила меня к себе, и я пошел к стойке, неся в руках тарелки с недоеденными овощами. Бармен провел нас через дверь за стойкой бара в помещение, которое даже при самой необузданной фантазии трудно было назвать кухней.
Вдоль одной стены разместились три бочки с разными овощами. Далее стояла скамья с грудой грязной посуды, рядом со скамьей – бочонок с водой.
Неудивительно, что пища в этом заведении имела столь отвратный вкус.
При мысли о том, что я откушал приготовленных в этом месте блюд, меня начало слегка подташнивать.
– Вода для мытья в этом бочонке, – сказал бармен, бросая мне грязнущую тряпицу, призванную заменить полотенце. – Вытирайте этим вначале тарелки, а уж потом все остальное.
Гленда положила руку ему на плечо и проводила к дверям.
– Не беспокойтесь, – улыбнулась она. – Мы сделаем все в лучшем виде.
– Не сомневаюсь, – улыбнулся в ответ хозяин заведения. Похоже, что в ее ручках парень стал подобием воска даже более мягкого, нежели я.
Он отправился на свое рабочее место, а Гленда повернулась ко мне.
– Что ж, красавчик, сегодня я окончательно убедилась в том, что мой папа был прав, когда называл тебя существом необыкновенным.
– Благодарю, – произнес я, чувствуя, что заливаюсь краской.
– Нет. Это я благодарю тебя за все. Я столько лет искала эту треклятую корову, не зная, как определить ее точное местонахождение.
– Что ж, – сказал я, – еще немного терпения, и мы там будем. Переноси нас скорее на Завихрение №6.
– Прости, мой принц в белой шляпе. Как-нибудь в другой раз, – сказала она, послала мне воздушный поцелуй и…
БАМ!
…И она исчезла.
– Это вовсе не смешно! – завопил я, глядя на то место, где она только что находилась.
В кухню вбежал бармен. Вид у него был изумленный.
– Что – вовсе не смешно? – переспросил он и, оглядевшись по сторонам, добавил: – А где же ваша красивая подруга?
Я в свою очередь огляделся по сторонам и ответил, показывая на дверь черного хода:
– Я сказал ей, что начну мыть посуду, а она пока может передохнуть. Не сомневаюсь, что моя очаровательная подруга скоро вернется.
– Хорошо. Как только она будет здесь, дайте мне знать. Ваша подруга сказала, что у нее для меня есть сюрприз.
Он отправился в зал, оставив меня в одиночестве в этой, мягко говоря, странной кухне.
И в этом более чем странном измерении.
Похоже, что парень был не единственным, для кого Гленда заготовила сюрприз.

Я остался один-одинешенек посередине этой, с позволения сказать, кухни, и моей первой реакцией на исчезновение Гленды было желание как можно громче завопить и позвать ее назад. Так же как Ааза и Танду. Не исключено, что вопль помог бы преодолеть охватившую меня панику, но я понимал, что по-настоящему никакого толку даже от самого истошного крика не будет. И все равно очень хотелось выть.
Однако я все же сумел себя сдержать.
Моей второй реакцией было желание выбежать через заднюю дверь и скрыться. Но этот поступок сразу превратил бы меня в находящегося в розыске преступника, не оплатившего обед. Зная, что мне предстоит пробыть на Коро-Вау порядочно времени, я решил не рисковать. А убежать все едино очень хотелось.
Оставалось одно – пустить мысли на самотек, чтобы дать возможность моему убогому умишке понять до конца, что произошло. Поэтому я принялся мыть тарелки, сваливая недоеденный силос в большую кучу уже накопившихся отбросов. После чего я опускал тарелки в грязную воду и, сделав вид, что они таким образом отмылись, вытирал их осклизлой тряпкой.