МИФические личности

насколько я мог быть, зависнув высоко в воздухе.
— Мгммм… на самом-то деле, Ааз, я, некоторым образом, надеялся, что У ТЕБЯ могут найтись какие-нибудь идеи по этой части. Ты обычно здорово изобретаешь планы, как нам выкрутиться из сложных положений.
— А мне хочется знать, — прорычал, слегка покачиваясь на ветру, Гвидо, — как это ваш партнер сам не изобрел способа выбраться отсюда, если он такой чертовски умный?
Я хотел уж было сделать телохранителю выговор, но постепенно эти слова дошли до меня. Это был хороший вопрос! Ааз был силен… я имею в виду СИЛЕН! По всем правилам ему полагалось бы самому выдернуть из окна каменные зубы. Что же таки держало его здесь?
— О, я здесь так развлекался, что просто не смог бы вынести расставания с тюрьмой, — рявкнул в ответ Ааз. — Я здесь потому, что не могу выбраться, вот почему. И что еще важнее, если у кого-то из вас есть какие-то идеи насчет того, как меня вытащить, то я думаю, теперь самое подходящее время поделиться ими с остальными.
— Минутку, Ааз, — остановил его я. — ПОЧЕМУ ты не можешь выбраться… и как вообще тебя сумели поймать?
— На меня слепили чернуху, — огрызнулся он, но я заметил, что голос у него малость поутих.
— Это мы уже знаем, — не отставал я. — А хочется мне знать, почему ты просто не расшиб несколько голов и не дунул домой? Раньше ты никогда особо не уважал местные власти.
К моему удивлению, Ааз, похоже, действительно смутился.
— Меня опоили, — проговорил он негодующим тоном. — Мне подсыпали что-то в выпивку, и не успел я и глазом моргнуть, как оказался с молотком и осиновым колом в руках, а в помещении полно чинуш. Что б они там ни применили, оно продержало меня в дурмане до конца суда… я имею в виду, что и ходить-то не мог по прямой, не говоря уж о том, чтобы внятно защищаться в суде, а после этого я очутился ЗДЕСЬ!
— Старый прием с подмешиванием наркотика! — фыркнула, покачнув всю нашу связку, Маша. — Удивляюсь, как это такой повидавший измерения тертый калач, как ты, мог попасться на такой затасканный трюк.
— Да, меня это тоже удивило, — признался Ааз. — Я хочу сказать, что ведь этот фокус такой старый, ну кто бы, в самом деле, ожидал, что кто-нибудь вообще попробует применить его?
— Только если сочтешь, что у лоха больше бахвальства, чем ума, — презрительно фыркунл Гвидо.
— Вот как! — вскинулся мой партнер, готовый возобновить их старую вражду. — Ну, когда я выберусь отсюда, мы с тобой сможем…
— Прекратите-ка, вы, — приказал я. — В данную минуту проблема в том, как нам всем выбраться отсюда, пока не взлетела сигнальная ракета… не обижайся, Маша. А теперь выкладывай, Ааз. Чего такого особенного в этой камере, что она закупорила тебя?
Мой партнер тяжело вздохнул.
— Посмотри на нее еще раз, Скив. ВНИМАТЕЛЬНО посмотри.
Я посмотрел. Она по-прежнему выглядела для меня такой же: вершиной башни в виде головы дракона.
— Да. Посмотрел. И?
— И вспомни, где мы находимся. Эту штуку построили с расчетом держать в ней преступников-ВАМПИРОВ. Ну, знаешь, существ сверхчеловеческой силы, умеющих превращаться в туман?
Мой взгляд метнулся обратно к голове дракона.
— Чего-то не пойму, — признался я. — Как же может удержать подобных существ какая-то каменная камера?
— Вот в том-то вся и суть, — скривился Ааз. — Каменная камера НЕ МОЖЕТ! Эта штука сделана из ЖИВОГО камня. Если кто-то сидящий в ней пытается вырваться, она проглатывает его. А если он пытается превратиться в туман, она вдыхает его.
— Ты хочешь сказать…
— Теперь картина тебе ясна.
Несмотря на очевидную подавленность, он сверкнул мне зубастой усмешкой.
— Эта камера — живая!
Пораженный этим откровением, я снова посмотрел на верхушку башни. Словно дождавшись нужной реплики, драконья голова открыла глаза и посмотрела на меня.

Парадоксально, но к всеобщему удивлению, особенно моему же собственному, открытие истинной природы заточения Ааза вовсе не обескуражило меня. Скорее наоборот, я был вдвойне доволен. У меня не только сразу же возникла мысль, как справиться с этой проблемой, но и пришел я к ней раньше своего знающего партнера… ну, действительно раньше, так как он много дней ломал голову над своей дилеммой, тогда как я получил исходную информацию только теперь. Конечно, его положение, вероятно, не давало ему в отличие от меня увидеть легкое решение.
— Есть чему усмехаться? — потребовал он. — Если в этом есть что-то смешное, то до меня юмор решительно не доходит.
Различие между моим