К литературной деятельности будущий писатель пришел неожиданно. По его признанию, ему всегда чего-то не хватало в жизни, и только в 2011 году, занявшись написанием фантастических рассказов по зову души и выложив в январе 2012 года на сайте Журнал «Самиздат» главы своей первой книги в стиле фэнтези, — Евгений понял, что нашел свое призвание.
Авторы: Щепетнов Евгений Владимирович
Нет? Вот и посмотришь.
Этот день отложился у меня в памяти мельканием лиц, автомобилей, домов и улиц – такая мешанина обрушилась на память, что даже голова заболела. Нет, не от выпивки – я почти не пил, так, для порядка, пару бокалов шампанского. А вот Нестеров опять нализался. Пришлось его экстренно эвакуировать в номер, иначе могла бы случиться неприятность.
Ну а мы с Роном отправились по Манхэттену – смотреть и восхищаться. Само собой, восхищаться должен был я – а кто же еще? Рон это все видел, и много, очень много раз. Я должен был быть поражен роскошью и могуществом, силой и красотой Великой Америки. Зачем?
Понятно зачем… Но не сейчас. Я думаю, они полезут ко мне после пресс-конференции. Даже уверен в этом. Не зря они поселили меня в один из лучших отелей, не зря показывают мне все лучшее, что у них есть. А лучшим они считают все, что сейчас вокруг меня. Как там сказано у Вилли Токарева?
Вилли Токарева я не люблю, как и никогда не любил так называемый шансон, а точнее – то, что у нас называют шансоном, – блатняк. Но вот эта песня вспомнилась, хоть Токарев сделал все, чтобы вполне приличные стихи испортить своим бездарным исполнением. Эта песня должна исполняться грустно, с переборами, нараспев, а не так, как это делал он – с залихватским привизгом, радостной улыбочкой и прыжками. Тут грустит эмигрант, которого жизнь занесла черт-те куда, грустит и заливает тоску водкой из-за безысходности своего жалкого существования.
Вспомнил песню именно потому, что вокруг меня – те самые небоскребы. И да – рядом с ними ты такой маленький-маленький… такой ничтожный! Жалкий!
Нью-Йорк подавляет. И я бы не хотел здесь жить, ей-ей, не хотел бы. Возможно, просто во мне говорит провинциал, подсознательно мечтающий о тихом, уютном местечке, городке, где все друг друга знают, и ненавидящий громадные города, высасывающие у человека душу и сердце.
Песня эта еще не написана, Токарев еще не эмигрировал в США. Это произойдет только в 1974 году, когда успешный ресторанный музыкант решит, что его душит «кровавый режим», и сбежит, полностью уверенный в том, что в Америке-то он развернется на полную мощь! Уж там-то заметят его искрометный талант, оценят, завалят деньгами, предложениями!
Посуду мыл. Даже курьером его не взяли – язык не знал. Когда устроился работать в такси – считал, что ему повезло. Какая, к черту, музыка? И в конце концов, все равно вернулся в Москву. Как-то не очень гостеприимна к нему оказалась новая родина. А ведь песни писал для Эдиты Пьехи! Сам выступал, пользовался успехом! И вот… видимо, вскружилась голова. Зажрался.
– А это Рокфеллер-центр! – радостно сообщил Рон, указывая мне куда-то направо. Я посмотрел, и тут же в голове щелкнуло и сложилось: «Кристис»! Вот оно! Аукцион «Кристис»!
– Рон… – начал я задумчиво, глядя на вожделенное здание. – Мне нужно с тобой поговорить. Консультация нужна. Это не уличный разговор, может, где-нибудь в кафе посидим?
– Хорошо, посидим! – Рон бросил на меня быстрый взгляд, и в глазах его зажегся живой интерес. Ей-ей, этот парень аналог «моего» Нестерова! Да ну и черт с ним – аналог так аналог. Главное – чтобы помог.
Мы зашли в кафе с холодным, кондиционированным воздухом, и я облегченно вздохнул – хорошо! Вот чего не отнимешь у американцев, умеют они создать удобства для посетителей. В любой кафешке, в любом офисе обязательно стоит кондиционер, работающий так, будто собирается всех заморозить! Сидишь, балдеешь, рубаха к телу не липнет – это же классно!
– Ну, так о чем ты хотел поговорить, Майкл? –
