К литературной деятельности будущий писатель пришел неожиданно. По его признанию, ему всегда чего-то не хватало в жизни, и только в 2011 году, занявшись написанием фантастических рассказов по зову души и выложив в январе 2012 года на сайте Журнал «Самиздат» главы своей первой книги в стиле фэнтези, — Евгений понял, что нашел свое призвание.
Авторы: Щепетнов Евгений Владимирович
на турнике, вкопанном на спортивной площадке больницы (да, да – там есть такое!). Наслаждался молодой, красивой и невероятно горячей женщиной, которая наслаждается мной. А впереди – странная, новая жизнь, полная неизвестности и неясных перспектив роста по социальной лестнице.
А почему бы не сделать карьеру писателя? Кем я был в той жизни? Воякой, битым-перебитым жизнью, да писателем средней руки, который занялся писаниной от скуки и вдруг понял, что это может стать неплохим приработком к не такой уж и большой пенсии. Одним среди многих, без всякой перспективы выбиться наверх, получить хотя бы одну экранизацию своих романов.
Как сказал один маститый коллега: «Этот поезд для одного». Время такое. Бумажная книга практически умерла, и выскочить писателю наверх совершенно нереально. А вот здесь, в мире Мухиной-Петринской, в мире «Оптимистической трагедии» и «Танкера “Дербент”» мои сказки для взрослых, уверен, будут востребованы! Только бы не ошибиться, только бы не напортачить… это тебе не «мир чистогана», не «звериный оскал капитализма» с его онанированием на «оттенки серого» и всякую такую лабуду. Тут сиськи-письки не пройдут. Тут надо осторожно!
В общем, одним прекрасным днем (ближе к вечеру, чтобы уж быть точным) я открыл дверцу «ГАЗ-24», она же «Волга», и уселся на пассажирское сиденье рядом с холеной, пахнущей «Шанелью» женщиной лет сорока от роду, чувствуя себя завзятым альфонсом. Из вещей у меня было несколько общих тетрадей, авторучка с запасными стержнями да купленные специально для меня штаны и рубашка. Обычные, простые, пахнущие свежей новой тканью и чистотой.
Ах да! Еще ботинки. Между прочим, импортные, чешские! До итальянских тут еще не доросли. Но удобные эти самые чешские, мягкие. Оценил!
Поворот ключа зажигания рукой с маникюром, взрев безумного газовского мотора, заставившего вздрогнуть весь кузов, и вот мы уже выезжаем из ворот больницы, по асфальтированной дорожке спускаясь к трассе.
Это конец города, самая его окраина. Дальше начинается подъем, и пошла дорога до Волгограда – 380 километров. Такая знакомая и незнакомая одновременно. Нет газовой заправки, нет всего того, что настроили здесь за сорок восемь лет будущей жизни.
Хорошо в старом Саратове! Точно, это город моего детства! Тенистый, еще не потерявший шарма старых волжских городов – этот Саратов я люблю. В отличие от Саратова моего времени, вобравшего в себя все худшее из так называемого прогресса – автомобильные пробки, грязь, хамство водителей и полное отсутствие перспективы в карьере. Этот город – живой, одновременно старый и молодой! В нем хочется не существовать, в нем хочется ЖИТЬ!
– Вот твоя комната! – Зинаида Михайловна открыла высоченную комнатную дверь, и я невольно покосился на потолок – ну надо же, как высоко! Захочешь повеситься – хрен допрыгнешь! То ли дело в хрущевке, в которой я прожил двадцать с лишним лет, – проходишь под люстрой – нагибаешься! А достать до потолка, вытянув руку над головой, – да плевое дело!
Стояла кровать, новая, деревянная, широкая – настоящий сексодром. Я даже удивленно двинул бровями – на хрена мне такая широкая, явно супружеская лежанка? Но спрашивать не стал. Дареному коню…
Кровать застелена новым красивым бельем – тоже не советского производства, то ли польское, то ли чешское.
Книжные шкафы, заполненные книгами. Письменный стол – хороший, не какой-нибудь школьный фанерный развалюх, а что-то монументальное, при взгляде на это сооружение сразу вспоминается усатое лицо, обрамленное клубами дыма из пенковой трубки. «Таварищ Жюков… далажите!»
Такой же монументальный стул с высокой спинкой. На сиденье – забавная подушечка, чтобы я, часом, попку свою драгоценную не намял! Едва не фыркнул, увидев такую заботу о моей попе. Заднице, точнее сказать! Которую я едва уберег в многочисленных смертельных безобразиях. Не совсем уберег – все-таки она слишком уж торчит над землей, когда ты вжимаешься в оную под пулеметным огнем. Зацепило, ага. По касательной.
– Кабинет моего покойного мужа, – бесстрастно заметила Зинаида. – Я только кровать здесь поставила, и все. Раньше был диван.
Я не стал спрашивать, куда делся диван, – выбросила, наверное. Скорее всего, муж на нем и помер, вот она и решила, что нет места смертоносному дивану в этой квартире. Может, и правильно сделала. Не скажу, чтобы мне было бы так уж неприятно спать на диване, на котором умер человек, но… пусть лучше будет новая кровать. Интересно, она позволит приглашать сюда Олю? Мне бы не хотелось терять ее из вида! И вообще терять.
И опять она будто услышала мои слова! Неужели у меня все мысли транслируются на лоб, типа бегущей строки?!
– Вот что, Миша…
