К литературной деятельности будущий писатель пришел неожиданно. По его признанию, ему всегда чего-то не хватало в жизни, и только в 2011 году, занявшись написанием фантастических рассказов по зову души и выложив в январе 2012 года на сайте Журнал «Самиздат» главы своей первой книги в стиле фэнтези, — Евгений понял, что нашел свое призвание.
Авторы: Щепетнов Евгений Владимирович
в бумагах. Ну а я продолжил:
— Вернусь к литературе. Премии в литературном мире есть. Не государственные премии. Их учреждают различные фонды с абсолютно сомнительным происхождением финансирования, или вообще частные организации. Премии эти считаются престижными в кругах тех, кто считает себя интеллигенцией, то есть — у оппозиции власти. Практически восемьдесят процентов нашей интеллигенции, если не больше — оппозиционны власти, которая ее кормит. Так вот: чтобы получить престижную премию в так называемой Большой Литературе, или как ее у нас называют сокращенно «Боллитра», нужно, чтобы в романе рассказывалось о злодеяниях советской власти, о лагерях политзаключенных, о зверствах «кровавой гэбни» (киваю хмурому Семичастному), о современной тупой и злобной власти, которая угнетает свой народ, только тогда роман имеет шанс получить премию. Например — крупную престижную премию завоевал некий роман о том, как советская власть издевалась над казанскими татарами, высылая их на смерть в Сибирь.
— Казанскими татарами? — фыркнул Семичастный — Да чем им советская власть помешала? Как жили, так и живут — не хуже, и не лучше других.
— Роман просто глуп. Он полон несуразностей, логических нестыковок, писательница, которая его писала, абсолютно не представляет, о чем писала. Но роман получил премию в Боллитре. Потому что раскрыл преступления советской власти. Кстати — по нему и фильм сняли, такой же тупой, как и книга, даже еще хуже.
Я помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:
— Знаете…я против гонений на пастернаков и солженицыных, вы это знаете. Но все-таки какая-никакая цензура нужна. И нужно нечто среднее между абсолютным равнодушием государства и безудержной поддержкой так называемой интеллигенции. И нельзя отдавать весь издательский бизнес в руки частного капитала. Это дурно заканчивается, проверено годами. Советская власть всегда поддерживала интеллигенцию, давала ей столько всего, что…честно сказать, я не знаю — за что им все это давали. Я когда жил в Доме творчества насмотрелся на эту «соль земли». Честно сказать — восемьдесят процентов тех, кто там был — гнать поганой метлой, а не книжки их издавать. Жалкие интриганы, которые только и смотрят, обсуждают — кто больше премий и званий получил, да на какой машине ездит. Пауки в банке. Ладно…завершая, скажу: опираться нужно не на так называемую интеллигенцию, насквозь прогнувшую и вечно оппозиционную, а на инженерно-технических работников! Ученых! Педагогов, которые воспитывают молодежь! Врачей! Вот кого нужно поднимать! Вот кто наша элита, цвет нации! А не клоуны, развлекающие народ! Актеры да певцы. Комедианты, почему-то считающиеся элитой. Нужно прекращать практику поддержки бездарностей, получающих деньги только за то, что его книга идеологически выдержана. Это рыбы-прилипалы, которые плывут туда, куда поплыл их хозяин, и питающиеся крошками с его стола. Если книги неинтересны, если их не покупают — будь они хоть трижды идеологически выдержаны, гнать автора поганой метлой! Другой вопрос — что надо аккуратно наставлять авторов, чтобы они писали не только интересно, востребовано, но еще и в нужном контексте! Вот для того и нужна правильная, дельная цензура. Без перехлестов и глупости, как в случае с Пастернаком и Бродским. Думаю, что в рамках министерства культуры должен быть создан комитет, занимающийся этим вопросом.
— Так и занимаются уже… — вздохнул Семичастный — То ты требуешь ослабить узду, то хочешь цензуры…тебя не поймешь.
— Да что тут понимать?! Тут только и можно сказать: «Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибет!» Вот что такое сейчас советская цензура! Суслов, больше похожий на ожившую мумию фараона — вот ваша цензура! Разве Суслов должен определять — что издавать, а что нет, что показывать, а что нет?! Да от его присутствия молоко скисает!
Шелепин и Семичастный заулыбались, а я продолжил:
— Вон, Махров — пускай создает специальный комитет, подберет в него дельных людей, которые и не воруют и взяток не берут (Только секретарш на столах раскладывают! — хохотнул Семичастный), они и будут определять — кому издаваться, а кому нет! И ему на подпись! И так же фильмы! И создать черный список бездарей! Да, будут ошибки, да, будут просчеты, но не ошибается тот, кто не работает! И вообще нужно разработать максимально четкие критерии, по которым цензор станет определять ценность представленного ему материала. Направить его мысль!
— Вот вы этим и займетесь! Критериями! — поймал меня Шелепин.
— Инициатива наказуема! — хохотнул Семичастный.
— У нас говорили: инициатива имеет инициатора — уныло буркнул я, и добавил, скривив губы — насчет секретарш на столах, а что, лучше
