К литературной деятельности будущий писатель пришел неожиданно. По его признанию, ему всегда чего-то не хватало в жизни, и только в 2011 году, занявшись написанием фантастических рассказов по зову души и выложив в январе 2012 года на сайте Журнал «Самиздат» главы своей первой книги в стиле фэнтези, — Евгений понял, что нашел свое призвание.
Авторы: Щепетнов Евгений Владимирович
не разбилась — скорее всего она была чугунной. Он даже сознание не потерял, только в сердцах выругался и появился на пороге во всей своей красе — метра два ростом, килограммов двести весом. Да, настоящий Куинбус Флестрин! Такого только убивать, а убивать его я не хочу — он мне даже чем-то симпатичен. Не хамил, не матерился, до последнего пытался убедить.
— Тебя как звать? — спросил я приближающегося человека-гору.
— Михаил! — ответил мужчина так же мягко и беззлобно, подходя ко мне с шагом и грацией африканского слона.
— О! — восхитился я — Я тоже Михаил! Тезка, давай мы это дело спустим на тормозах? Мне очень не хочется тебя калечить, либо убивать. Ты прекрасно понимаешь, что удостоверение у меня настоящее, и значит, ты сейчас совершает противоправные деяния, а именно — пытаешься напасть на представителя органов. За что понесешь неминуемое наказание.
— А сможешь? Покалечить, или убить? — усмехнулся вышибала.
— Миша, мне всего лишь нужно узнать — куда подевался из ресторана мой друг и его спутница. Вчера вечером. Стоит это мордобития?
— Стоит… — вздохнул вышибала, делая еще шаг ко мне — Мне строго-настрого приказано, никакой информации не давать, а если кто-то начнет спрашивать — выпроводить любыми средствами. Так что извини, тезка, придется мне тебя уронить. Ничего личного! Просто работа такая!
И вышибала бросился на меня, как атакующий носорог. Кстати, если кто-то скажет, что носороги неуклюжи, что их скорость очень низка и увернуться от атакующего чудовища плевое дело — он просто идиот. Носорог бегает со скоростью до 56 км в час, для сравнения — максимальная скорость, показанная человеком (один черный бегун выдал) — 44 км.ч.
А еще носорог обладает мгновенной реакцией, разворачивается практически на месте. А то, что он плохо видит…так это проблема жертвы. Не надо было стоять у него на пути!
Я сделал финт, похожий на те, которые делают тореадоры пропуская мимо атакующего быка (Кстати — ненавижу корриду! Убивать животных на потеху толпе, мучить их, втыкая им в бока острые пики — каким надо быть козлом?!). Вышибала пролетел мимо, а я пяткой ударил ему почти у самого ахиллесова сухожилия. Не сломал, нет — кость у мужика в высшей степени крепка — но повреждение ему нанес очень даже неслабое. Скорее всего — или сильный ушиб, или мышцу порвал. А может и то, и другое сразу. В общем — скорость носорога сразу же снизилась раза в три. На ноге с порванной мышцей особенно-то не погуляешь. Больно! Очень больно!
— Миш, может хватит? Что, сильно больно? — искренне жалея спросил я, пятясь, фиксируя взглядом движения противника (вдруг притворяется?!) — я же сказал, что не хочу тебя калечить!
— Я щас сам тебя покалечу, вот только доберусь! — пообещал гороподобный Миша, и я сокрушенно вздохнул. А потом нанес ему оглушающий удар в скулу — резкий, хлесткий крюк правой. Тут такое дело…главное — точно попасть. Мозг в черепной коробке очень не любит, когда я его трясут. Выключается, как испорченный ноутбук. Вот и Мишин мозг после не такого уж и сильного, но зато резкого удара вырубился, как если бы кто-то нажал кнопку выключения. Вышибала рухнул на асфальт так, что я даже поморщился — точно набил себе фингал. А может даже рассек бровь — вон уже видна лужица крови, рассечение брови очень даже кровоточиво.
Ну что же…за что боролся, на то и напоролся. Оглядываюсь по сторонам — на удивление, прохожих рядом не оказалось. Солнечное жаркое летнее утро, над асфальтом мерцающее марево, вдали, шагах в ста — стайка отдыхающих: папа, мама, мальчик и девочка в надетых на них резиновых спасательных кругах. Все мирно и очень…пасторально.
Щупаю сонную артерию вышибалы — не дай бог «крякнет», лишних трупов мне не надо — удостоверяюсь, что гражданин находится в глубоком нокауте, затем уже иду к дверям ресторана. Миша отлежится и встанет — голова немного поболит, и скоро все пройдет. Небось и не такие встряски переживал на борцовском ковре — удар о ковер после броска противника ничуть не похож на ласковое мамино поглаживание. Микросотрясения мозга — только в путь.
Захожу в двери ресторана, и вижу в углу у столика импозантного мужчину лет пятидесяти, одетого в светлую рубашку, отутюженные брюки и светлые кожаные туфли. Его волосы уложены в строгую прическу, на носу очки в золотой оправе. По виду — типичный представитель администрации. Или директор, или администратор.
Заметил меня, побледнел, сделал шаг назад, будто собирался скрыться в коридоре за спиной. Подхожу, ласково улыбаюсь:
— Здравствуйте! Вы администратор?
— А где Миша? — вдруг спрашивает он и замолкает, теребя в левой руке тряпошную салфетку.
— Миша отдыхает — киваю я, продолжая улыбаться. Американцы в своей
